Не верь мне

Волнение стало ещё сильнее даже несмотря на…

— Олег, что ты делаешь! — попыталась высвободиться, но он лишь крепче сжал мою ногу. Глянул так, что пришлось смириться. Я попыталась расслабиться, но вот расслабиться не получилось, и я пискнула: — Я щекотки боюсь!

— Потерпи, — хмыкнув, он со знанием дела принялся за работу. Сидел, склонив голову, а я не удержалась и протянула руку, коснулась его волос, погладила. Он на мгновение вскинул голову, задержал на мне взгляд. Меж тем пальцы его по-прежнему касались меня. С ещё большей настойчивостью он продолжал массаж, разгоняя кровь, рождая тепло, поднимающееся все выше.

— Олег… — одними губами выговорила я.

— Алина, я хочу, чтобы ты верила мне. — В какой раз я слышу эту просьбу? Уже сбилась со счета. — Я не причиню тебе вреда. Ни тебе, ни малышу.

— Малышке.

— Малышке, — улыбнулся. — Пусть этот дом станет домом и тебе, и ребёнку.

Я кивнула, сдаваясь. Не могу больше. Не хочу бегать от самой себя.

— Я тебя никуда не отпущу, — раздался его тихий голос. Взгляды наши встретились. Я изо всех сил пыталась понять, почему я ему не верю. Почему подвергаю сомнению его слова, почему… И находила лишь один ответ — он хотел моего ребенка. Хотел его, и это въелось в меня хуже ржавчины в кузов старого автомобиля. Как бы он ни старался, что бы он ни делал, я все равно ему не поверю, пока не докопаюсь до правды. Если понадобится, найду контакты клиники, где наблюдается Анна, или еще раз встречусь с тем мужчиной. И до тех пор каждое слово Олега Громова я буду подвергать сомнению. Но он об этом не узнает.

Где-то внутри меня тревожный голос говорил, что я, возможно, лезу в петлю. Нужно просто уйти. Тем более, наследство я смогу получить уже со дня на день и буду финансово независима. Но…

— Олег, — позвала его.

Он вопросительно кивнул.

— Я тоже тебя люблю, — призналась искренне. — И если все это — твои игры… Если ты мне лжешь… — я не договорила, не в силах подобрать нужные слова. Что я могла сказать? Что умру, если он обманет меня? Не умру. Люди не умирают от любви, не умирают без неё. Они не умирают даже из-за предательств. Не умирают. Они просто становятся растоптанными, подобно цветам, по которым безжалостно прошлись, смешав нежные лепестки с грязью и пылью. Одно слово. Один взгляд — и нет человека. Он жив. Но его больше нет…

— Я рад, что ты это сказала, — мне показалось, что на лице его отразилось облегчение. Или радость?

Олег бережно опустил мою ступню на ковер, взял другую. Пальцы его прошлись по лодыжке вверх, до самого колена.

— Теперь ты хозяйка этого дома, — от его чуть хрипловатого голоса у меня мурашки побежали по коже. Я снова дернулась, и на этот раз он отпустил мою ногу. Поднялся с колен и протянул мне руку.