Не верь мне

Длилось это ещё несколько секунд, после чего он, отодвинув стул, взял бокал и поднялся. Отошёл к окну. Прищурился, рассеянно глядя на собственное отражение на фоне тёмного вечера.

— Человеческое сознание непредсказуемо, Алина, — наконец проговорил он и повернулся ко мне. — Наверняка сказать этого нельзя. Наблюдающий её специалист посоветовал только одно — попробовать завести ребёнка. Если бы Аня снова забеременела, это с большой вероятностью помогло бы ей справиться с прошлым и начать жизнь заново. Только вот после аварии она больше не может иметь детей. Я пробовал суррогатное материнство, но без толку. Каждое из пяти ЭКО было неудачным. Чёрт возьми… — он мотнул головой, сделал большой глоток вина. Сжал зубы, на скулах его на миг выступили желваки, глаза блеснули. — Когда я совсем отчаялся…

— Появилась я.

— Да, появилась ты, Алина, — подтвердил он. Голос его звучал негромко, но достаточно твердо, даже резко. — Как тогда я посчитал — чудо, свалившееся на меня в момент, когда я уже потерял всякую надежду вырвать Аньку из прошлого. Она живет в ожидании момента, когда её ребёнка выпишут из больницы, Алина. До сих пор она изо дня в день ждет, когда сможет взять на руки своего сына. Это страшно. Поверь. Страшно смотреть в её наполненные надеждой глаза на протяжении вот уже почти трёх лет и понимать, что это я. Это я виноват во всём, чёрт возьми! — Олег нервно провел по волосам и прошелся от окна до холодильника, будто этим пытался унять вспыхнувший внутри гнев.

Не находя в себе сил подняться, я так и сидела, не шевелясь и почти не дыша. Не знала, как ему помочь. Горло вдруг сжалось, когда он с яростью швырнул бокал с остатками вина в раковину и выругался. Звон стекла показался таким громким, что буквально оглушил. Глаза защипало от слез, и я приложила ладошку ко рту, заглушая всхлип.

Смахнув со столешницы стакан, Олег снова выругался, глянул на меня. Сейчас он походил на зверя — раненого и одинокого, но всё такого же сильного, пусть даже и загнанного. Столько лет он мучился чувством вины… Столько лет пытался исправить.

Резко развернувшись, он снова подошел к столу, оперся ладонями и склонился ко мне.

— Ты была единственной, кто мог её спасти, — впившись взглядом, сипло выговорил он. — Единственная, Алина! И я был готов на всё.

— Даже обманом забрать у меня ребенка? — едва шевеля губами.

— Даже на это, — болезненно усмехнулся, не переставая пригвождать взглядом. — Ты же знаешь, что я врал тебе. Знаешь, Алина. Врал, что помогаю тебе лишь по доброте душевной. Посмотри на меня! Какая во мне может быть доброта! Я все делал лишь для того, чтобы ты поверила мне. А ты не верила. Не верила и правильно делала.

Слезы все же покатились, но я не подумала их вытереть. Не могла отвести от Олега взгляда.