Фальшивая Венера

— И еще одно. Вы прирожденный живописец и вы смогли стать довольно приличным придворным, но из вас никогда не выйдет дипломата, сударь. Все дело в вашем лице. Когда я сейчас поносил вашего короля и страну, у вас на лице было написано желание меня убить, а дипломат не имеет права показывать свои чувства. Но вы добьетесь успеха в жизни; король вас любит, он сам мне это говорил. И я скажу даже больше, ибо я в отличие от вас, сударь, знаком со многими королями. Они нас любят, да, но любят так, как любят своих карликов и шутов, как того несчастного коротышку, который только что был здесь, минуту он забавляет, а затем его прогоняют пинком и бранным словом. Никогда не забывайте об этом, сударь, как бы горячо ни хвалил вас его величество, королям нельзя верить.

И вот я в комнате, ярко освещенной свечами, говорю со своим господином герцогом Оливаресом, первым министром короля, об Италии, и он отвечает, что мы направляем туда генерал-капитана Спинолу и я могу поехать вместе с ним. Его величество одобрит это путешествие и попросит купить для него картины, но, ради бога, я не должен тратить слишком много!

Затем я уже в другом месте, иду по узкой улице, и повсюду вокруг мрамор, старый мрамор. С фасадов домов на меня смотрят каменные лица, изъеденные временем; в воздухе другой запах, другое ощущение, и у женщин другой взгляд, как мне кажется, более смелый и дерзкий. Я в Италии, иду по многолюдной улице, в окружении сопровождающих, и еще здесь какие-то художники и представители городских властей, но только я не могу вспомнить, что это за город. Модена, Неаполь?..

Я прохожу мимо каких-то людей. Впереди мост, который кажется мне знакомым, и кто-то говорит:

— Мистер, вы нас не щелкнете?

И мне протягивают цифровой фотоаппарат."

"Я тупо посмотрел на женщину и ее спутника.

Он сказал:

— Дорогая, это иностранец, он не понимает по-английски.

Но женщина стояла на своем:

— Нет, понимает. Вы ведь американец, правда?

Женщина средних лет с акцентом Среднего Запада, миниатюрная, загорелая, муж рядом с ней кажется огромным, на нем желтая куртка, этот цвет режет глаза. Передо мной мост Риальто, и мне потребовалось полминуты, чтобы сообразить, что это за серебристая штучка у меня в руках. Ах да, фотоаппарат; я сделал снимок и вернул фотоаппарат женщине. Ее улыбка увяла; она решила, что перед ней какой-то помешанный.

Я стоял, словно столб, к которому привязывают гондолы, вокруг меня сновали толпы туристов, а я думал: «Черт побери, как мне удалось вслепую пересечь пол-Венеции, от церкви Сан-Себастьяно в Дорсодуро до Сан-Паоло и моста Риальто, и при этом не свалиться в воду?»

Затем я нырнул в бар и выпил залпом стаканчик граппы, потом еще один, а потом пива.