Фальшивая Венера

Помню, я изучал голову Франко, похожую на одного из римлян Мазаччо,

[79]— жестокая красота без намека на садизм. Боевик, как таких называют, профессионал. Убьет ли он меня, если ему прикажут? Вне всякого сомнения. И тут я с удивлением обнаружил, что ничего не имею против своего нынешнего положения, особенно по сравнению с тем, как я мог бы к этому относиться, если бы в свое время у меня был выбор. До девятнадцатого столетия большинству великих художников приходилось всю свою жизнь быть в окружении тех, кто за горсть монет, не задумываясь, перерезал бы глотку. В этом было что-то причудливое, что-то бесконечно далекое от так называемых «ценителей искусства» из Манхэттена, пьянящее и дающее силы, словно чистый кислород.

* * *"

"Мы приземлились в Риме и приехали на «мерседесе» в дом на виа Л. Сантини, одной из тех маленьких улочек, которые отходят от площади Козимато в Трастевере. Весь дом был в нашем распоряжении. На первом этаже находился мебельный салон, торгующий поддельным антиквариатом, который мастерили во внутреннем дворе. Мне отвели уютную трехкомнатную квартиру на втором этаже, а еще выше располагалась студия. Когда мы приехали, Франко передал меня пожилому типу по имени Бальдассаре Тассо, который должен был помогать мне в работе. Судя по всему, это был главный специалист по подделкам. Синьор Тассо показал мне студию, где мне предстояло работать, и объяснил, что все поверхности помещения, пол, потолок и стены, были очищены до слоя семнадцатого века или более ранних, весь мусор собрали пылесосом, затем все тщательно вымыли и напоследок снова прошлись пылесосом. Окна были наглухо заделаны, а весь воздух поступал из вентиляционной трубы, подсоединенной к насосу и фильтру, который был предназначен улавливать и задерживать все относящееся к двадцать первому веку. Я должен был входить в студию через прихожую, где мне нужно было снимать с себя всю одежду, кроме той, что сделана из кожи, хлопка, льна и шерсти. Мне предстояло работать в зоне естественных волокон, ибо какая жалость, если после стольких трудов в краске будут обнаружены частицы нейлона или полиэтилена! Обстановка состояла из старинного деревянного мольберта, старых столов, стульев и дивана, принадлежащих той эпохе. На последнем этаже жили синьора Даниэлло, кухарка, и ее дочь с малышом. Я, Франко и Тассо поселились в квартире. Все были радостные как умалишенные, кругом одни улыбки.

Когда мы устроились на новом месте, Франко вручил мне конверт с кредитной карточкой «Мастеркард», выданной «Дойче-банком», — я не помнил, чтобы подавал заявление на ее выдачу, но, по-видимому, именно так делались дела в моей новой жизни.