Княжий венец

Последний – наверняка прихлебай, такие обычно любят шакалить при главном, получая то затрещины, то лишний кусок пожирнее.

- Вот уж не думал, что нам такая удача выпадет, когда за толпой мертвяков проследить решил, - начал главарь. Улыбался, а глаза злые. Алчность в них горит и гордыня. Упивается, что жизнь чужая в его руках. И только от него зависит, как умрет тот, что пока живыми глазами смотрит. Не чужая в нем тьма, а своя, собственноручно выращенная. Когда безнаказанность полная, чего ж не поглумиться-то? Скучна жизнь в лесах, можно и поболтать перед душегубством. Послушать мольбы, может даже сделать вид, что согласишься. Развлечь банду свою, пусть посмеются да потешатся.

- Не говори «гоп», - негромко произнес князь, внимательно, одного за другим оглядывая бандитов, примечая их повадки и оружие. Его главный козырь – внезапность. Пока не осознали они опасности, не навалились всей кучей. Хотя едва сдержал первый порыв – послать эту падаль куда подальше. Ежели бы он с дружиной был – даже не сунулись бы шакалы.

А главарю ой, как не понравилась уверенность жертвы. От прямого взгляда синих глаз холодок побежал по спине, да отмел он его. Нешто путник на меч свой рассчитывает? Дуралей, семеро их. И все убийцы прожженные, не один десяток душ за плечами.

- Ладная у тебя девка. Мне как раз под бок такую. А еще и ворожея! Ой, чую, озолотит.

- Чем это? – Велеслав решил заболтать словоохотливого бандита. Пусть думает, что он хозяин положения, расслабится. А тем временем можно дождаться лучшего расположения. Когда встанут так, что друг другу мешать будут.

- Я ж все селения болотные данью обложу. Чтоб от мертвяков спастись, они последнюю рубаху сымут. Князем местным сделают, ежели пожелаю. Пойдешь ко мне в княгини, красавица?

- Иди к шайтанам [1]! – твердо произнесла Тамирис, с трудом повернув голову."

"- Ты смотри! Не понял куда, а видать послала. Строптивая! Ох, и ответишь за это сегодня же. Этим самым ртом меня радовать будешь, - главарь похабно улыбнулся, погладив промежность.

Тамирис невольно вздрогнула от омерзения. И тотчас же крепче сжали ее сильные руки.

- Ничего не бойся, птичка. Полежи пока, а еще лучше глаза закрой. Не надо тебе видеть то, что сейчас будет.

- Леслав, - фиалковые глаза испуганно распахнулись. И увидел в них то, что не говорит валорка словами. Беспокоится она за него! А раз беспокоится, значит небезразличен он! Глупая радость расцвела в груди огненным цветом.

Но девушка, несмотря на удушающую слабость, разозлилась. Как этот босяк смеет так говорить сней? Повернула голову и опалила взглядом.

- Ты, облезлый, с чего решил, что помогать тебе буду? А не придушу при первой же возможности?

Рассмеялся главарь, зло сверкнув глазами.

- Побереги силы, красотка. Понадобятся. А мне ты ничегошеньки не сделаешь.