Княжий венец

- Так и я не лучше, - усмехнулся уголком губ мужчина, - да только не иду с лицом, как на плаху. Не кисни. Сейчас помоемся, перекусим, потолкуем с деревенскими. А потом и отдохнуть можно будет. В избе, не под открытым небом.

Невольно, Тамирис перевела взгляд. Дома в деревне были высокими, не менее двух этажей. Ровнехонькие бревна проконопачены, крыши скатные. Вроде все, как обычно. Но что-то цепляло взгляд.

- Странные они. А почему – не пойму.

- Так на курьих ножках же, - ляпнул идущий рядом молодой светловолосый селянин.

- На чем? Правда на куриных? – удивилась девушка.

- На курьих, Тами. Так стропила называют, - пояснил князь. Да только ей все одно непонятно было. И вновь словоохотливый незнакомец пришел на помощь. Усмехнулся, правда, в короткую бороду – мол что возьмешь с неместных.

- Мы, милая, дома строим на пнях или колодах, чтоб под ними воздух гулял, и изба не сырела. А к зиме щели или землей присыпаем, или завалинку делаем из дерна. На Болотах без этого – никак.

- Как интересно. Спасибо!

Молодой мужчина просиял от ее улыбки.

- Ежели захочешь – я тебе многое про наше поселение рассказать могу. Меня, кстати, Воят звать.

- Тамирис.

- Непростое имя. Сразу не упомнишь, - улыбнулся смущенно в бороду.

- Если забудешь – переспроси. Я напомню, - вернула она улыбку.

- Такую разве забудешь, - восхищенно блеснули светлые глаза."

"- Ай, Леслав, сломаешь, - Тамирис вырвала свою ладошку из его руки, - больно!

- Прости, - бросил князь, не сводя глаза с нахального селянина. Тот оказался не робкого десятка: набычился от тяжелого взгляда, но не отошел от девушки. Хуже горькой редьки надоели ухажеры! В каждом поселении гляделки свои голодные с валорки не сводят. Своих баб что ли нет? «Такой как она – нет», - ехидно подметил внутренний голосок. Как будто он сам не знает. Вот и сейчас – толпа вокруг нее. Еще и бабы из домов повыскакивали, кто со слезами радости, кто с оханьем и причитаниями. Правда эти опасаются, на почтительном расстоянии стоят. Но глазеют все как один.

- Пришли мы, - подал голос староста, - вот и дом мой. Омоемся да за стол.

- Со мной она пойдет, - расступилась толпа мужчин перед чуть сгорбленной фигурой с клюкой. Седые растрепанные космы, лицо – будто печеное яблоко, на котором горят внимательные темные глаза. Платье домотканое, но черное, амулетов много на шее. Еще и клюка деревянная, которую крепко сжимают сухие пальцы.

- Почему это? И кто ты? – рыкнул раздраженный князь.

- Девка едва на ногах стоит. Помогу, напою отварами, чтоб на сутки в сон не ушла. Тебе ли не знать, соколик, каково ей после битвы? - хитро прищурилась старая. И морщинки тонкие пролегли вдоль щек, как следы когтистой лапы времени.

- Это Ружица, знахарка наша. Бывшая прислужница Морены[1], - пояснил Хват. С уважением смотрели на старуху местные.