Великий маг, вернувшийся за ней

Поэтому, какие бы сладкие мечты ни посещали его разум, Арман-Лисар мог применить барьер только временно, чтобы Варда не убежала среди ночи и не устроила бардак за пределами его жилища.

Вздохнув, Арман-Лисар признался для себя, что ему сегодня не уснуть. В кромешной тьме он поднялся с кровати и прошёл к камину. Ему не нужен был свет, он знал этот маршрут слишком хорошо, с первого раза наткнулся на скрытый рычаг и провернул.

Рядом с камином сдвинулась панель. Об этом оповестил тихий шелест, но даже без него Арман чётко знал, в какой момент с нажатия рычага проход полностью откроется. Он спустился в темноту, идеально попадая на ступени.

Так же ощупью без задержки открыл ещё одну дверь и отправил под потолок огненный шарик. Свет озарил просторное подземелье. Здесь был рабочий стол, заваленный бумагами с разработками по магии. Книжный шкаф с запрещёнными произведениями и его личными записями.

В центре комнаты стоял диван, с которого он любовался своими сокровищами.

Сокровища лежали на полках, занимавших всю противоположную стену и половину боковых. Всем этим вещам было более трёхсот лет — каким-то чуть более, каким-то сильно больше этого срока, и не все из них выглядели настоящими сокровищами, в то время как другие неоспоримо демонстрировали свою ценность драгоценным блеском.

Тут были мечи и посохи, кинжалы, ожерелья, браслеты, металлическая походная посуда и фарфор, запечатанные в стеклянные кубы книги, письма, письменные перья. Тут были старинные печати и элементы доспехов. Всё это когда-то принадлежало Варде.

А самое ценное сокровище сверкало в центре на манекене с женской фигурой. Это были покрытые золотом доспехи феникса с инкрустацией из алых, наполненных пламенем опалов. Они будто состояли из плотно подогнанных перьев с проблесками огня. Сохранился даже плащ из тонких металлических пластин. Аура божественной силы ещё исходила от этой бесценной брони.

Доспехи Варды, в которых она приняла звание генерала армии богов.

Тр-р-рак! Бах! — Бах! — Бах!

Вздрогнув, я проснулась. За пределами комнаты бушевал ливень. Вспыхивали молнии, очерчивая контур окна, вспышками выхватывая из тьмы просторную спальню, отражаясь в зеркалах.

Бах! — Бах! — Бах! — грохотал гром.

Грозовая свежесть просачивалась сквозь содрогающиеся, дребезжащие окна, постепенно наполняла комнату.

Стихия молнии бушевала во мне, отзывалась покалыванием в кончиках пальцев.

Гроза. Молнии. Ослепительные вспышки, превращающие мир в чёрно-белые отпечатки — слишком оглушающе, слишком неистово.

Стихия, которая раньше воспринималась такой враждебной из-за Лисара, теперь становилась частью меня.

Бах! — Бах! — Бах! — это напоминало атаку, от которой огромный особняк ходил ходуном.

Это так напоминало отголоски взрывов на поле боя.