100 великих узников

Узник намечтает себе какой-нибудь сюжет, а потом дорисовывает его в своем воображении до подробностей, столь навязчивых, что доходит до умственного изнеможения. Отчаянным усилием воли ему порой удается прервать цепь мечтаний, но через некоторое время ""грезы безумные"" вновь начинают неотступно преследовать его.

Два смертных приговора тяготело над Н. П. Щедриным. В мае1881 года он был приговорен к смерти по делу Южно-Русского рабочего союза, но тогда казнь заменили ему вечной каторгой на Кару. По дороге туда, в Иркутской тюрьме, он узнал, как бесстыдно обращается с политическими каторжанками местный тюремщик, и решил заступиться за женщин. Улучив удобный момент, Н. П. Щедрин во время арестантского осмотра в присутствии заключенных и тюремной стражи дал ему пощечину, не испугавшись бесчеловечных истязаний и долгих месяцев темного карцера. Новый судебный процесс снова приговорил его к смертной казни, которую и на этот раз заменили вечной каторгой, дополнительно приковав Н. П. Щедрина к тачке, с которой его и препроводили в Алексеевский равелин."

"Равелин он вынес, но долгие годы одиночного заключения в Шлиссельбурге оказались сильнее железной воли Н. П. Щедрина, и он сошел с ума. Его камера заполнилась призраками, жуткие чудовища окружили узника, мучили и терзали его. На всю тюрьму раздавались его дикие вопли и страшные крики, а в тюремном рапорте бесстрастно сообщалось, что ""арестант № 3 возбужден, раздевается догола, лает по-собачьи"". Болезни его не верили, и О. Гинзбург в своих ""Записках"" впоследствии вспоминала: ""Жандармы для времяпрепровождения останавливались у его дверей и начинали всячески издеваться над ним, доходя до невероятных животных гнусностей"". А узнику казалось, что к нему так часто заглядывают в камеру для того, чтобы ""иссушить его умственные способности; что половина его головы уже пропала, поэтому во что бы то ни стало он должен спасти вторую половину, не давать смотреть на нее. Но сделать это очень трудно, так как за ним смотрят не простые жандармы, а ""особенные"", которые знают всю современную науку"".

Чтобы ""спасти вторую половину головы"", Н. П. Щедрин мешал жандармам заглядывать в окошечко своей камеры, а это уже нарушение тюремного режима. Арестанта связывали и уносили в тюремный карцер. Затем нервная болезнь его стала усиливаться: он стал ""слышать стук в подземелье"" (т. е. под полом. — Н.И.) и видеть, что вся стена его камеры оплевана ""в насмешку над ним"" и т. д. Одалживаться у жандармов узник ничем не хотел: они приносят еду — он не станет ее есть. Они отмыкают на ночь постель — он не будет на нее ложиться: голый, голодный ляжет на холодном полу! Впрочем, иногда у Н. П.