Вдова его величества

Углежоги, рыбаки… углежогов больше. Уж не помню, чем они на себя внимание обратили, там матка была молодой, жадной, не умела сдерживаться, вот и взяла людей больше нужного.

Он ощупывал опустевший кокон изнутри, прикидывая, сумеет ли извлечь его, хрупкий, и сохранить.

– Меня Дуглас взял. Посмотреть. Опыта набраться. И вообще… делом занять.

Под пальцами ощущались тонкие волосяные стены. И Кайден, подцепив когтем нить, потянул на себя, медленно и осторожно. Пусть болотники и плели на диво крепкие нити, но все же пролежала она долго, да и кокон был старым.

Оттого ли и нить была похожей, но слегка иной. На солнце она поблескивала металлом, точь-в-точь как та самая платина, из которой был сделан венец.

– Магов вызвали после того, как исчезла деревня… не та, соседняя… полностью… и люди, и скот крупный… тогда-то и заподозрили, что дело вовсе не в разбойниках. Имущество-то осталось.

Гевин наблюдал, склонив голову набок.

– Окружили. Выставили стену. И пошли. Мы на них, они на нас. Болотники – твари быстрые. А главное, до последнего не скажешь, человек перед тобой или тварь подменная.

Нить тянулась. Медленно, осторожно, но все же.

– Я девицу встретил. Сидит вся в слезах, заливается… мол, сестрицу младшую в воду утащили. Я спиной повернулся, а она как прыгнет… еле успел, – Кайден дернулся от неприятного воспоминания, вновь почудилось прикосновение ледяных пальцев к шее. – И сильные, главное, еле стряхнул.

Нить впилась в пальцы.

– Я ей шею свернул, а она все равно продолжала дергаться… потом брюхо лопнуло и вылезло это… таких с полсотни положили. Маги сразу жгли, не особо разбираясь. Дуглас сказал, что когда заражение идет, то велика вероятность выпустить кого-то, в ком болотник затаился. А там уж вызреет до матки. И по новой все… из болота поднимали коконы.

…Сизые, влажно поблескивающие, будто в шелковых саванах. Один за другим. И снова, и снова… саваны вытаскивают на зеленую траву, которая кажется слишком уж яркой, и целители мечутся между ними. Водят руками. Замирают, вслушиваясь в то, что творится внутри.

А после отступают. Один за другим. И тогда за дело берутся огневики.

– А если там кто живой? – тогда Кайдену было и любопытно, и страшно, и еще странно, что люди вот так не попытаются даже вскрыть эти шелковые комки.

– Живой, – согласился Дуглас. – Ясное дело, живой… только помочь им можно, пока кокон внутри не прорвался. А как личинка дозреет, пойдет жрать плоть, то уже все. Им-то даже облегчение выйдет. Они ж чувствуют все. Шелохнуться не могут, а чувствуют…

Кайден судорожно выдохнул. Надо спешить.

Яйца, отложенные в конце весны, уже начали вызревать, а стало быть, в запасе не так много времени.

– Погоди, – Гевин встал рядом, и пальцы его, покрывшись мелкой чешуей, легли под нить.

– Не порви только.