Вдова его величества

Перед глазами плясала то ли пыль, то ли водная мошкара, руки бестолково шарили, перебирая рыхлый ил, пока не нащупали что-то большое, мягкое. Тяжелое.

Тело Кайден все же вытащил, не растеряв по дороге. Он нес его бережно, не испытывая отвращения, скорее жалость к той, которая могла бы жить.

Он не знал ее имени. Пока.

Он не знал, была ли она красива или же напротив. Зато знал, что женщина эта, кем бы ни была, не заслужила такой смерти.

– Что это? – тихо поинтересовался Гевин, отступая. И, повинуясь порыву, он все же задержался, чтобы расправить покрывало.

– Дерьмо это, – Кайден осторожно уложил несчастную.

Расправил темные бархатные юбки. Убрал руки, прикрывавшие дыру в животе, и тихо произнес:

– Болотники.

Тихий свист стал ответом. Он перешел в шипение, от которого волосы зашевелились.

– Чешуей покроешься, – Кайден опустился на колени.

Тонкие руки покойницы приподнялись, будто она и после смерти не желала, чтобы кто-то видел ее в положении, столь удивительно беспомощном.

– За меня не волнуйся, – Гевин побледнел. И оглянулся. – К тебе уносить надо. Матушка моя не станет молчать, а эти твари…

Он вновь издал низкий вибрирующий звук.

– Если Катарина на змею здесь наступит, я тебе голову сверну…

– Не о том… бес-с-спокоиш-ш-шься… – Гевин вывернул шею и, сунув пальцы под узел галстука, ослабил его. – Ес-с-сли эти твари здес-с-сь…

Он замолчал. И повернулся к Кайдену:

– Ты з-снал.

– Знал.

– И молчал?

– Молчал.

Кайден покосился на Дугласа, который не спешил выходить, но тщательно обшаривал пруд крюком. Вряд ли он найдет хоть что-то, но пускай.

– Кто ты такой, чтобы тебе говорить?

– И верно, – Гевин расплылся в жутковатой улыбке. – Как давно?

– Подозреваю, что давно. Караваны три года как пропадают. Не часто, тварь осторожная, думаю, старая…

– Очень старая, – согласился Гевин. – Значит, руссов они?

– Вероятнее всего.

– И если в округе тихо, то люди скорее всего живы, – Гевин прикрыл глаза, окончательно возвращая себе человеческое обличье. – Живы… эти отродья фоморов убивают не сразу. Личинки вылупятся к середине июня. Время у нас есть.

– У нас?

– Эти люди шли по моему приглашению. И я обещал им безопасность. И когда они ис-с-счез-с-ли… я был з-сол. Мне выдали раз-с-бойников. И часть груза.

– Что за груз?

Гевин ответил не сразу. Он стоял, глядя на останки, с которых в пруд сползали нити воды. И молчал. Молчал. Но затем вздохнул и признался:

– Пыльца эйнио.

– И у тебя?

Ответом был быстрый настороженный взгляд.

– Мой караван тоже сгинул, – Кайден поднял сведенную судорогой руку, с которой кожа частично сползла, а вот браслет остался. – И везли они как раз двадцать унций пыльцы.

– Тебе?

– Родичам. Моя сестра решила, что пришла пора выбрать мужа. На осенних кострах хотела. Думал подарок сделать.