Следствие ведут знатоки

Тоже увлекается наркотиками. Проститутки, которые колются, это жуть. Плохо одеты, все деньги уходят на это дело, не моются, по ночам не хотят работать, дрыхнут.

Знаменский поднимает ладонь, чтобы прекратить пустое словоизвержение.

— Обратимся к хронологии, Папрыкин. Пенсию вы отнимали в июле и в сентябре. А третьего августа было крупное ограбление на Солянке.

— А-а-а, — тонким истеричным голосом заводит Папрыкин. — Все нераскрытое хотите на нас повесить? Людей калечили, машины угоняли, гостиницу «Россия» сожгли? А я, может, чище вашего! Ну взял, ну украл, так я от беды, меня лечить надо, а лечить не умеете! А вы-то э-эх! Одной рукой меня давите, а другой успехов желаете — кому, интересно?

— Кому же? Поясните смысл ваших выкриков.

— Будто не знаете! Торговец из нас соки жмет, гонит воровать, а у вас с его шефом контакт, да? Мундиром прикрылись, работает в одном кармане!

— Хватит, Папрыкин, что вы городите?

— Да ладно притворяться! Я даже имя скажу: Володя! Володя ведь?

Не то чтобы Пал Палыч поверил намекам арестованного, но какая-то подоплека в них есть, возможно. Это уже беспокойно и неприятно.

На закрытом корте Коваль играет в теннис с Феликсом.

«Псы» немножко болеют.

— Хорошо патрон взял!

— Феликс тоже… только малость суетится.

Сет кончается выигрышем Коваля, и Феликс использует благоприятный момент:

— Олег Иваныч, человека у меня взяли.

— На деле?

— Не-ет, вывеску кому-то почистил.

— Пьяный?

— Стал бы я! — заверяет Феликс.

— Кто такой?

— Двадцать девятый номер.

— А-а, бывший хоккеист, блондин, — Коваль любит показать, что знает людей наизусть, как хороший генерал своих солдат. — Ладно, вытащим.

Когда партнеры, уже переодевшись, выходят на улицу, оказывается, что Коваля поджидает Хомутова.

— Извини, но завтра воскресенье, а потом тебя три дня не будет…

Коваль отпускает Феликса.

— Ты всегда знаешь, где я? — спрашивает Хомутову, идя к машинам.

— Каждую минуту суток.

— Страшная женщина.

Дальнейший разговор происходит в дороге.

— Задержка с пеньковой фабрикой, Олег Иваныч.

— Люба! Я покупаю химическое оборудование, нашел валюту.

— Железная баба там в директорах, не подступишься!

Коваль немало изумлен, что Хомутова перед кем-то пасует.

— Я подумала назначить удобного директора, но это сколько лишних людей подключать. Неграмотно. Может, сменим адрес? Не одна такая фабрика.

— И другие понадобятся. Если из-за трудностей отменять мои решения… лучше разъедемся в разные стороны.

— Понимаешь, Олег Иванович, из рабочих до директора дошла, — виновато объясняет Хомутова. — Все своим горбом. И никаких грехов.

— Семья?

— Муж умер, три дочери, тоже в мамашу, порядочные. Четверо внучат.

— Дети… — чуть задумывается Коваль.