Следствие ведут знатоки

— В основном я, Александр Николаевич, расконвоированный дровосек.

— Я не сентиментален, Ковальский.

— В смысле, что вам меня не жалко?

— Ничуть. Хотя в принципе вы мне симпатичны. Но вы железно заслужили и кровавые мозоли, и щи с кашей, и тоску. Вам здесь не нравится? Очень хорошо. Авось не потянет обратно.

— Боже упаси!

— Если рискнете зажить честной жизнью, поможем.

— Спасибо, Александр Николаевич.

— Пока не за что.

Лейтенант почувствовал себя лишним.

— Я больше не нужен, товарищ майор?

— Нет, спасибо.

Ушел понурившись. Похоже, Хирург ему «по теме», мельком отметил Томин. Даже — не исключено — гвоздь диплома.

— Вы сюда насчет побега? — спросил Хирург. — Если не секрет.

— Какой секрет!

— Хотели меня о чем-то спросить?

Вспомнил прошлое. Однажды Знаменский и Томин прибегли к его содействию и получили пригодившиеся им наблюдения Ковальского над его сокамерником.

Томин успокаивающе улыбнулся:

— Хотел спросить, как поживаете.

Ковальский улыбнулся в ответ, и разговор возвратился в дружеское русло.

— Пал Палыч жив-здоров?

— Все нормально.

— Поклон ему огромный. Передайте, что частенько вспоминаю наши разговоры.

— Расширим. Привет и пожелания успехов в работе всему коллективу Петровки, 38. Как народ относится к побегу?

— По-разному. Растравил душу этот Багров — на волю-то каждому охота. Но большинство считает глупостью: или поймают и срок накинут, а не то волки показательный процесс устроят.

— Тоже вариант… Ну что ж, Ковальский, авось и еще когда встретимся. Ступайте пойте.

Но тот заволновался, просительно прижал руку к груди:

— Можно еще пять минут? Я понимаю, ничем не заслужил, но…

— Не мнитесь. Гитару, что ли, приличную выхлопотать?"

"— Ах, если б гитару… Без дальних слов, вот что. Шесть лет назад была у меня во Львове женщина… довольно долго. Она уже ждала ребенка. Жениться хотел, честное слово! До тех пор жил под девизом «Memento mori» — то есть «Лови момент»…

— Перевод несколько вольный. Дословно: «Помни о смерти».

— Вывод, по существу, тот же. Помни о смерти — стало быть, спеши жить… Так вот, первый раз тогда в душе что-то серьезное прорезалось. Но подвернулась одна сногсшибательная афера, на Черном море, а потом смыло меня курортной волной, и прости-прощай. А здесь вдруг выплыла передо мною она, Надя из Львова… Пока сидишь, в голове, видно, какая-то сортировка происходит… Все время у меня перед глазами, будто только вчера видел. Даже во сне снится. И ребенок. То сын, то дочка… Может, все это смешно, наверно, глупо… но если бы узнать, вышла ли замуж, где теперь, как ребенка записала… Если поспособствовать, Александр Николаевич, а? Она ведь меня любила. Чем черт не шутит? Через год моему сроку конец…

— Координаты есть? — Томин открыл записную книжку на чистом листке.