Ведун. Книги 1-18

 — Существо глянуло на оружие из священного метала и спешки проявлять не стало. — Но я долги отдаю. Пока тебе жизнь не спасу, можешь меня не опасаться.

— Будь здоров.

И они поторопились к выходу, где их поджидал Ермолай. Дружинник открыл дверь, и соратники вышли во двор, пытаясь разглядеть хоть что-то во мраке после ярко освещенного помещения.

Сзади, закрываясь, хлопнула дверь.

— Я рад, что оказался прав!

Насмешливый голос раздался так неожиданно, что они вздрогнули. Зашипев, один за другим вспыхнули несколько факелов, и Олег выругался сквозь зубы. Перед ними плотной стеной стояли дружинники в кольчугах, шлемах, со щитами в руках и мечами наголо. Десятка полтора лучников держали их с крыльца под прицелом, а чуть ниже стоял князь Руслан, сияющий, как начищенный ботинок. Единственное, что портило его, так это обожженная рана во всю щеку.

— Эх, Кира, Кира, — покачал головой Середин. — Значит, это действительно ты… Как ты могла?

— Я? — непонимающе переспросила девушка. — Что я?

— Я почему-то так и думал, что ты явишься за своей женщиной, — неспешно шагая по ступеням, спустился на мостовую Руслан. Полы шубы на его плечах разошлись, открывая шитую золотом ферязь, и Олег увидел на княжеском поясе, рядом с мечом, длинный, украшенный самоцветами кинжал. Тот самый — подарок Радомира, а потом уже его подарок Кире. Почему-то именно это взбесило его больше всего.

— С чего ты взял, что она моя?

— Э-э, колдун, — осуждающе поцокал языком князь. — Достаточно было посмотреть на твою красавицу, когда она склонялась над тобою, чтобы все понять. Так могут переживать и лечить только своего мужчину.

Олег покосился на Киру. Ее глаза метали молнии, когда она смотрела на князя, но лицо заливал предательский румянец.

— Что ж, вы должны быть мне благодарны, что умрете бок о бок. Лучники, приготовиться!

Олег слегка оттеснил в сторону Киру и перекинул из-за спины щит. И вдруг увидел то, чего не заметил более никто из присутствующих: идущую среди дружинников прекрасную женщину с чашей в руке.

— Мара… — пробормотал он, осознавая близость неизбежного. — Ты пришла. Наверное, когда из меня будет торчать десяток стрел, ты все-таки протянешь мне свою чашу.

Женщина улыбнулась ему и кивнула.

Князь поднял руку."

"В этот миг дверь поруба распахнулась от мощного толчка, просвистела мимо ведуна так, что его обдало сквозняком, и со всего маху грохнулась о стену. Из нее вылетело какое-то темное бесформенное существо и врезалось в стройные ряды воинов, сминая их, как бумагу. Люди завопили — кто от боли, кто от неожиданности, — в панике начали размахивать оружием. В воздухе запели стрелы, застучали по стенам, по мостовой, засвистели над головами — но попасть в неожиданного врага лучникам не удавалось.