Ведун. Книги 1-18

— Это не твое… — Олег быстро высвободил руку из петли кистеня, схватился за рукоять кинжала и, уходя от опускающегося меча, дернул его вверх — и тут же толкнул обратно вниз, загоняя в живот.

Руслан вздрогнул и удивленно опустил глаза.

— Это не твое… — повторил ведун, расстегивая на правителе, теперь уже бывшем, пояс с драгоценными ножнами.

Князь разжал руки, и меч с тяжелым гулом упал в пыль, а рядом рухнул он сам. Олег подхватил оружие, на которое намотался его серебряный кистень, отскочил на несколько шагов, оглянулся. Большинство факелов было в рядах дружинников, а потому та часть двора, по которой метался его мохнатый союзник, зажатый между стеной и людьми, освещалась великолепно. А вот угол, возле которого находился вход в подкоп, тонул во мраке. Некоторое время Середин колебался между велением совести и чувством долга. Первое требовало кинуться на помощь, второе — немедленно уходить к остальному отряду.

В этот миг мохнатый беглец с непостижимой легкостью взметнулся на стену — в темноте насколько раз закрылись и открылись горящие рубиновые глаза. Середин облегченно кивнул и торопливо отступил к дверям тайного хода.

Под ноги со стен тут же кинулись огневики и заспешили вперед, ведун побежал за ними.

Кира и Ермолай ждали у выхода.

— Ты цел? — Девушка с неожиданной для нее живостью принялась ощупывать его руки, тело, лицо. — Совсем цел?

— Утром, на свету посмотрим, — оглянулся на город Олег. — Давайте ноги уносить, пока никто погони не организовал. Кажется, князя Руслана я все-таки зарезал. Кабы не обиделись люди-то…

— Кто обидится, а кто и порадуется, — пожал плечами Ермолай. — А догнать могут, токмо коли через лаз тайный ратников пошлют. Однако же тихо там."

"— Береженого и судьба бережет, — лаконично ответил ведун. — Уходим! Отдыхать будем в седлах. Пока доберемся до лагеря, как раз рассветет, сразу и тронемся. Так оно выйдет надежнее.

Дорога

Пернавский тракт, обогнув омут и прочавкав через влажную низинку, уперся в россох. Наезженная дорога уходила дальше прямо, но влево от нее отворачивала хорошо укатанная колея. За развилкой, посередине поляны, на стволе поваленного дерева сидел ратник — остроносый, усатый, в поблескивающем пластинками куяке, с мечом на широком коричневом ремне, — и спокойно хрустел сухарями. Шелом с кольчужной бармицей отдыхал рядом, чуть поодаль пощипывал травку конь, к седлу которого были приторочены щит, саадак, длинная рогатина и три связанных в пучок сулицы. Ехавший первым Сварт придержал коня:

— Хлеба да соли тебе, мил человек, — слегка кивнул он.

— И вам всяких радостей полной чашей, коли не шутите, — ответил воин, спокойно спрятал свои сухари, стряхнул с котомки крошки и поднялся.