Ведун. Книги 1-18

Вот, возьми…

Василика, примостившись на самый краешек широкой кровати, взяла в руки кружку, тоже понюхала, потом подула и немного отпила.

— Нравится? — вкрадчиво поинтересовалась Варна.

— Да, — кивнула Василика. — Только очень уж горячий… И привкус странный какой-то… знакомый."

"— Травка как травка. Ты пей, пей… — Женщина проследила, как гостья сделала еще несколько глотков, и покачала головой: — Нет, не станешь ты никогда травницей. Нет в тебе ведьминского дара.

— Почему? — удивилась Василика.

— Чая от меркурианской галинии отличить не можешь, — улыбнулась Варна. — Сон-травы по-вашему.

— Как… сон-травы? — еле слышно удивилась девушка. Затрещав, погасла свеча. Женщина, тихо выругавшись, отошла к сумке, достала что-то еще, небрежно кинув на пол, потом забрала у гостьи кружки, поставила на стол, вернулась и толкнула Василику в лоб. Та безвольно опрокинулась на постель.

— Что ты делаешь?.. — силясь закричать, лишь прошептала несчастная девушка.

Узкая комната с низким потолком из некрашеных струганых досок пока еще совсем скудно освещалась маленьким шариком на полу, но он, покачиваясь, разгорался все сильнее и сильнее. Искусная огранка позволяла так преломлять свет внутри шара, что на грязные стены ложились разноцветные блики. Кровать была покрыта темным покрывалом, пахнущим полевыми цветами.

— Ты спасла жизнь одной очень хорошенькой девушке, — прошептала Варна, склоняясь к лежащей на кровати Василике. Та отчаянно пыталась встать, но безуспешно: тело сковывала такая всепоглощающая слабость, что даже вдох давался с трудом.

— Что ты делаешь?

— Можешь считать, что умерла не зря, а за свою княгиню, — хохотнула колдунья, и ее смеху вторил тоненький голосок ящерки, выбравшейся из-под одеяла.

Варна склонилась над девушкой и медленно приблизила руку к ее груди. Василика с ужасом смотрела на то, как ладонь женщины вдруг стала изменяться, словно мягкая глина под руками искусного гончара. Вот пальцы колдуньи удлинились, ногти налились пурпурным цветом, а сама ладонь сделалась тонкой и изогнутой, точно ковш.

Варна хищно оскалилась и погрузила руку в тело девушки. Комната осветилась ярким розовым светом, когда колдунья вынула ладонь, на которой бился хрупкий огонек. Василика глухо захрипела и затихла, уставившись в потолок широко раскрытыми глазами, в которых навсегда застыл дикий ужас.

— Вот видишь, Лир, — сказала Варна, скользнув по жертве пренебрежительным взглядом, — душа этой девушки оказалась чистой и просто огромной. Теперь мы будем сыты. А ты сомневалась.

Она отделила от странного розового пламени один язычок и протянула ящерке. Та ловко скользнула по одежде колдуньи на пол, распушила широкий капюшон на шее и в предвкушении лакомства нетерпеливо заизвивалась.