Ведун. Книги 1-18

* * *«Эх, нет на тебя Велены», — подумал Середин, помогая деду перетряхивать мелкоячеистую сеть.

Наряду с крупной рыбой: парой налимов, судаком, двумя щуками и сомом, — в сети копошились, запутавшись в ячейках, уклейки, пескари и десяток ершей. Ведун со стариком вытянули сеть на берег, и пока Олег ловил и выкидывал на траву бьющихся судаков и щук, дед принес бадью и принялся ссыпать туда рыбешку, ловко выуживая ее из сети.

— Какая уха без ерша да пескаря, — бормотал он, — так, вода одна. — Дед, кряхтя, выпрямился, поднес руку козырьком к глазам. — Ага, вон и ладья идет. Это Вьюшок поспешает, не иначе.

— Что за Вьюшок? — спросил Олег.

— Купец-молодец. Шустрый да бойкий, оттого и прозвище такое. Сам гребет, сам торгует, сам с разбойными людьми бьется. Одни говорят — живоглот, другие — хозяин. Лишних людей на ладью не берет: только в самый обрез. Дерет с них три шкуры, но кормит от пуза и сам жилы рвет наравне со всеми. Коли работы не боишься — просись к нему. Вьюшок ко мне иной раз пристает, рыбку берет. Он по реке быстро бежит. Не успеешь оглянуться, как друга своего настигнешь.

— Пожалуй, надо попробовать. — Середин вытер о траву ноги и стал натягивать сапоги.

Ножны с саблей он взял в руку, забросил на плечо куртку и подошел к воде. Ладья быстро приближалась, подгоняемая свежим ветром, весла били по воде часто, делая ладью похожей на разбегающегося по воде гуся, собравшегося в дальние страны на зимовку.

Еще не поравнявшись с хижиной, ладья стала забирать к берегу, весла поднялись из воды, блестя мокрыми лопастями, легли вдоль бортов. На носу показался голый по пояс мужичок небольшого роста с аккуратно подстриженной русой бородкой.

— Эй, старичина, рыбкой разживемся?

— Как просить станешь, чем ответишь, — степенно ответил дед.

— Хошь меду туесок, хошь — мясца кусок.

— Сгодится.

— А это кто с тобой?

— Да вот, человек хороший, до Киева просится. Возьмешь ли?

— До Киева? — Ладья заскрипела днищем по песку, мужичок ловко перемахнул через борт.

Был он весь ладный, этакий живчик. Грудь блестела от пота, глаза весело щурились, рассматривая Середина.

— Дружинник, или гридень чей? — спросил он. — Может, лихой человек?

— Сам по себе, — ответил Олег, — возьми, не обидь. Могу грести, могу править, могу охрану нести.

— Это мы все можем. Так, мужики? — оглянулся он на ладью."

"— Так, — ответствовали выглядывающие из-за набитых бортов мужики, такие же потные и полуголые, как и хозяин.

— Я места много не займу, — продолжал гнуть свое Середин, — покормишь — не объем, не покормишь — так обойдусь.

— Ишь, как приспичило, — подмигнул ему купец, — ладно, полезай на борт.