Ведун. Книги 1-18

Только, — она помялась, — не спеши в Валхаллу, Олег. Туда мы все успеем.

Середин шагнул к ней, но она вновь отступила, покачала головой:

— Нет, не надо. Я не зря сказала, что отдала тебе все. Теперь мне нужно восстанавливаться много дней, а то и недель. Никакого удовольствия мы сейчас не получим. Я так не хочу. Ты вернешься, и все у нас будет, а сейчас иди. Ты должен догнать Невзора. Боюсь, один он не справится. Он не бессмертен, как не бессмертны и боги, а Ингольф — очень опасный противник. Прошу об одном: не убивайте его.

— Обещаю, — сказал Середин.

Он быстро оделся, затянул перевязь, проверил, легко ли выходит сабля, подвесил к поясу кистень. Велена смотрела, как он собирается, стоя возле двери. Олег подошел к ней. Девушка подняла глаза, провела пальцами по его лицу, словно запоминая.

Они вышли за порог. Край неба розовел близкой зарей. Велена притянула к себе его голову, легонько поцеловала в губы и тут же оттолкнула, предупреждая его желание обнять, прижать к груди, покрыть поцелуями.

— В устье ручья, в камышах, должна быть лодка, там же весла. Так ты выиграешь время. А теперь иди, Олег. Долгие проводы — долгие слезы. Иди.

Возле леса он обернулся. Велена стояла на пороге, все так же кутаясь в овчину. Прищурившись, Олег напряг зрение и ясно увидел ее лицо, дорожки слез, тени под глазами. Подавив дикое желание вернуться, Середин помахал ей, и девушка подняла руку в прощальном жесте.

Глава 13

Лес еще жил ночной жизнью: хищники заканчивали охоту, чтобы потом завалиться в нору, логово или просто присесть на ветку в ожидании прихода темноты. Не наевшийся за ночь воробьиный сыч спланировал откуда-то сверху, из переплетения хвойных и лиственных крон, на выглянувшую из норки землеройку, чиркнул по траве выставленными вперед когтями, промазал и, махнув пару раз крыльями, уселся на сухой ели, укоризненно глядя на Олега.

— Я-то причем? — усмехнулся Середин.

Ведун уверенно шел по темному лесу. Чтобы не потерять направление, он решил взять поближе к ручью: ни звезд, ни луны под пологом листвы видно не было. Олег обходил топкие участки, узнавая их по присущей берегам рек и ручьев растительности. В одном месте ручей разлился из-за бобровой плотины, и пришлось углубиться в чащобу. Постепенно, робко, как бы пробуя охриплые от сна голоса, зачирикали, засвиристели первые птахи. Выстучал первую дробь дятел, стайка вьюрков сорвалась с клена, пронеслась, шумно трепеща крыльями, и скрылась в подлеске.

Когда с первыми лучами солнца ведун выбрался к реке, сапоги от росы были мокрыми до колен. В устье ручья Середин, раздвигая толстые зеленые стебли, зашел в камыш. Долбленка притаилась в глубине зарослей, словно ночной тать в засаде.