Ведун. Книги 1-18

Олег пошевелился, проверяя возникшее ощущение силы и ясности, осторожно убрал ее руки, высвободился, встал на ноги и накрыл девушку шкурой. Он дышал полной грудью, стараясь забыть кошмар, он пил ночной воздух, глотал его, как живую воду, насыщал кровь, заставлял ее быстрее бежать по венам, обогащая кислородом самые отдаленные уголки тела.

На печке что-то зашуршало, ведун обернулся. Пестрая кошка Велены таращила на него глазищи, словно упрекая за то, что так рано проснулся. Она медленно и грациозно встала, потянулась и прыгнула с печки на пол. Ее тельце вытянулось в прыжке, горящие глаза, казалось, выбирали точку приземления, хвост распушился. Это было так красиво и забавно, что Середин шагнул вперед. Воздух вдруг стал тугим и упругим, будто Олег двигался в воде. Он наклонился и поймал кошку в полете, подставив ладонь под мягкое брюшко. Фрея замерла, не понимая, что случилась, потом мяукнула и забилась, пытаясь освободиться. Середин рассмеялся, выпустил ее, но оборвал смех, оглянувшись на Велену. Он присел над ней, погладил рассыпавшиеся волосы. У нее было осунувшееся, усталое лицо, под глазами залегли тени. Олег почувствовал прилив желания, но сдержался.

Проснулся зверский голод. Ведун огляделся, открыл печную заслонку. В печи стоял еще теплый горшок с гречневой кашей. Середин подсел к столу и принялся заглатывать ее, почти не жуя, не чувствуя вкуса, а только ощущая, как наполняется желудок. Каша кончилась слишком быстро, он с сожалением отставил пустой горшок. Где-то здесь был творог и молоко…

Олег прошел в сени, обнаружил молоко в крынке и творог, завернутый в полотно. Он съел все тут же, даже не присаживаясь, только удивляясь самому себе: какой-то жор напал, как у рыбы с первыми лучами солнца. Кстати, неплохо бы узнать, сколько времени. Он толкнул дверь и вышел из избы.

Шорохи ночи окружили его, словно только и ждали, когда он выйдет. Возился выхухоль в камыше, сонно копошились утки на другом берегу, гукнул в лесу филин. Середин поднял голову. Необычайная яркость звезд поразила: казалось, он мог различить и сосчитать каждый огонек Млечного пути. Озерная вода пахла кувшинками, водорослями, через перешеек метнулась водяная полевка, прошуршала сухими стеблями гравилата и беззвучно нырнула, словно в нору спряталась. Ведун почувствовал такое небывалое единение со всем окружающим, такую принадлежность к природе, будто озерная вода стала его кровью, волосы — травой, сама земля — телом, живущим в вечном переплетении, отдающим силу и получающим обратно бескорыстно и навсегда.

Он вскинул руки к звездам, желая обнять, ощутить их в руках, насладиться своей обретенной мощью. Восторженный крик рвался из груди, но Середин сдержал его, задышал чаще, разгоняя скопившийся в крови адреналин.