Ведун. Книги 1-18

Видно было, что поле распахивали — вывернутые из земли камни, какие с кулак, а какие и с голову взрослого человека, были аккуратно сложены по периметру. Повозка, громыхнув, перевалила валуны и, оставляя глубокие следы в густой траве, покатила к лесу.

— Там повыше, — пояснил купец, — уважим мужиков в последний раз.

Он выбрал место, разметил могилу и, сняв дерн, отложил его в сторону.

— Сжигать не будешь? — спросил Олег.

— Не-е, мы своих не жгем — в землицу кладем. — Вторуша скинул рубаху, поплевал на ладони и взялся за мотыгу. — Вот, сложим мужиков, накроем, сопку насыплем, дерном обложим, камнем. Все как быть должно.

Дело у него шло споро — видать, купец не гнушался обычной работы, не только торговлей жил. Солнце уже жарило вовсю, пот с мужика катился градом, но он только смахивал тяжелые капли и не останавливаясь вгрызался в землю.

Олег предложил сменить, как устанет, но Вторуша покачал головой."

"— Ты, если уж помочь хочешь, камней принеси.

— Сколько?

— А сколь принесешь — все и пойдет.

Прикинув размер могилы, Середин закатил на поле вторую повозку, снял часть товара и принялся нагружать ее булыжником. Он сделал две ходки, когда Вторуша сказал, что хватит. Выложив дно ямы небеленым полотном он по очереди перенес в нее тела мужиков, положил головой на запад, лицом на восток, постоял, в последний раз глядя на них.

— Эх, простите, ребята, не помог вам — чуть самого не заели, окаянные. Что я дома скажу, как перед родней вашей стану… — Вторуша смахнул слезу и накрыл тела полотном. — Ну, прощевайте, значит.

Он кинул в яму горсть земли, поклонился и принялся закапывать могилу. Терпко пахло срезанным дерном, свежей землей. Жаворонок заливался в небе, невидимый в синей вышине. Комья грунта падали на полотно, обрисовывая тела убитых. Сопел Вторуша — то ли от усталости, то ли от жалости к мужикам. Забросав могилу землей, он положил сверху дерн и стал обкладывать холм камнями.

— Ну, вот, — наконец сказал он, — теперь можно и дальше ехать. Мил человек, как тебя звать-величать? А то неудобно как-то. Почитай, одну беду горевали, один хлеб жевали.

— Мать Олегом звала.

— Вот и добре. Стало быть, двинулись, Олег.

Загрузили товар: мешки были объемистые, но легкие. Олег проверил, не отвязалась ли Сивка.

— А поминать не будешь? — спросил он, видя, как купец устраивается на телеге.

— Не, времени нет. Тризну справим, как вечерять остановимся. Конечно, надо бы выпить-закусить на могиле, ну, да ладно. Мужики не обидятся, а в Навий день помянем с родней. Уж к Сухеню-то вернусь, поди.

Олег попытался вспомнить, какой это месяц, Сухень. Вроде, март. Да, как подумаешь, что в Крым надо добираться месяца два-три и обратно столько же — никакого моря не захочешь.