Ведун. Книги 1-18

Когда он вернулся, купец уже оттащил оборотней за ближайшую избу, сложил тела убитых в повозку и накрыл холстиной. Разломав плетни, он развел на обочине костер и разложил на выбеленном полотне нехитрую снедь: горшок каши с застывшим топленым маслом, две жареные курицы, мед в кувшине, разломанная краюха хлеба.

— Ну, вот, вижу — очухался, — одобрил Середин, присаживаясь к импровизированному столу.

Купец с поклоном подал ему мед в деревянной чашке.

— Спасибо тебе, мил человек? Ведь если б не ты…

— Пустое, — отмахнулся Олег, — ты лучше расскажи, как вас угораздило на нелюдь нарваться?

Он опорожнил чашу и навалился на еду. Купец заговорил сначала медленно, с запинкой, но после второй чаши меда обрел уверенность.

— Вятичи мы, а городище-то наше в Верхнем Подонье, да. А мы, стал быть, с братом купечеством занялись. Брат старший, Тиша, раньше в дорогу собрался. До моря, в Хазарию: в Сурож, а то и в Херсонес. Он мед, воск, зерно повез, а я припозднился на седьмицу, ага. Пока меха собрал: соболя, куну, — вот и запоздал. Но брат у меня только именем тихий, а так — ого! Ждать меня не стал. Давай, говорит, Вторуша…

— Вторуша? — переспросил Олег. — Второй в семье?

— Ну да, — согласился мужик, — второй я. Так вот, он и говорит: я вперед пойду. Я говорю: погодь маленько! Нет, уперся Левша…

— Почему Левша? — снова перебил Олег. — Ты говорил — Тиша."

"— Леворукий он, потому Левшой прозвали. Говорит, пока ты до Днепра дойдешь — я уж и ладью пригляжу, и возы пристрою.

— Стало быть, не через Киев идете.

— Не-е, — протянул Вторуша, — там товар раздергают. Подорожные плати, да и ладью дорого в Киеве брать. А мы напрямки решили. Думали, за Переяславлем к порогам выйдем, там и сговоримся товар сплавить. А оно вишь как вышло…

Купец опрокинул в себя чашу, ухватил кусок курицы и продолжил с набитым ртом:

— Я уж гнал и днем, и ночью. Мужики ворчать начали: все одно, мол, не догоним, куда спешить. А я — нет, давай, нагоним брата… вот и нагнали… Эх-х… Верст за пять отсель встречают нас люди ратные, все пеши. Подходит старшой, сам-пятый, и говорит: с вами пойдем. Мол, дозором ходили, да кони пали. А я что, я — ничего! Еще лучше — защита от татей. Не сообразил, дурачина: какой дозор? Печенеги так далеко в леса не забегают, хазары притихли, как их князь Святослав побил. Вот, почитай, и не от кого дозор вести. В деревню эту мертвую мы уж затемно дошли. Только коней распрягли, только вечерять собрались, как эти ратники и обернулись нелюдью. Мы и глазом моргнуть не успели, а они уж грызут нас… Я оглоблю подхватил и на возок, а мужики-то не сообразили. А тут и ты подоспел. Я поначалу думал, двое вас, уж потом сообразил — со страху померещилось, будто тень от тебя в сторону прыснула. Или не привидилось, а? — Вторуша покосился на Олега.