Ведун. Книги 1-18

— Помоги… — Женщина откинула плащ, сняла наборный пояс из дорогих камней, расстегнула крючок у ворота кольчуги, подняла руки."

"Олег подступил, подвел пальцы под кольчужный подол, вздел его вверх. Зловеще зашелестев, металлическая рубаха легко соскользнула с боярыни и осталась на ладонях колючей податливой тряпочкой. Правда, весьма тяжелой — килограммов пять будет.

Верея, оставшись в мягком войлочном поддоспешнике, щедро расшитом золотой и серебряной нитью, села на шкуры, приподняла ногу, поддержав ее двумя руками. Жалобно сказала:

— Тугие…

Олег опустился перед ней на колени и, крепко взявшись за пятки, снял сперва один сапог, потом второй. Боярыня встала, быстро стянула узкие штаны, начала расстегивать крючки поддоспешника. Ведун поднялся следом, наблюдая, как она роняет за спину эту толстую жилетку, следом — тонкую суконную курточку с длинным рукавом, снимает через голову шелковую рубашку, пускающую кровавые отблески со складок. Провела кончиками пальцев по коже, от плеч через грудь и живот к бедрам, придирчиво осматривая себя сверху вниз.

— Кажется, я выгляжу неплохо… Интересно, хан оставит меня себе или продаст в Персию или Индию? Сказывали, они платят добрым серебром за красивых женщин. Болгары тоже охотно ласковых невольниц для гаремов покупают.

— Милостивые боги! — мотнул головой Олег. — Зачем ты это сделала?! Зачем?

— Иначе они убили бы всех моих воинов, — пожала плечами Верея. — Уже начали убивать, ты же видел!

— Плевать! Умереть ради тебя не страшно… — Рука невольно легла на рукоять сабли. — Я лучше погибну, чем увижу, как тебя!.. Откажись…

— Поздно, — перебила его боярыня. — Я дала слово.

— Но, Верея…

— Здесь холодно… — Женщина приложила палец к его губам. — Согрей меня, ведун.

— Я люблю тебя, Верея, — сглотнул Олег. — Ради тебя…

— Нет, ведун… — Снова закрыла она ему рот прохладной ладонью. — Вспомни, это моя последняя ночь. Я не хочу провести ее в спорах. Я хочу провести ее рядом с тобой.

Она легла на застеленный ковром пол, перекатилась с боку на бок, заворачиваясь в шкуры, сладко потянулась, искоса бросила взгляд на Середина. Олег рванул крючки налатника, расстегнул косуху, сбросил пояс с оружием, быстро содрал с себя штаны и рубаху, кинулся к ней.

— Только не задави! Я же обещала…

Олег прильнул к ее губам, потом поцеловал ямочку на подбородке, сам подбородок, шею, плечи, грудь. Он покрывал поцелуями все ее тело, пытаясь запомнить каждую его клеточку, каждую выпуклость или ямочку — и только когда Верея застонала от желания, осторожно проник в ее лоно, короткими толчками пробиваясь к тому, в чем заключается главное человеческое счастье.