Ведун. Книги 1-18

Психиатрам все достанутся. Точнее, волхвам. Они тут за здоровье населения в ответе».

– Мышь там, Парахатыч! Вот такая огромная! – явственно донеслось с улицы. – Чуть за ногу не укусила. Ты ее поймаешь, Парахатыч?

– Тьфу, оглашенная! Я те что, кот, что ли? Орешь, будто банник с овинником под юбку залезли. В следующий раз еще и от меня по шее схлопочешь… – снег мерно заскрипел под удаляющимися шагами.

Олег довольно улыбнулся: девица оказалась находчивой и быстро справлялась с испугом. Да оно и понятно: двугривенный в этом мире был хорошими деньгами, мешок хлеба можно купить, и еще на куриную полть останется. Прачке столько за месяц не заработать. А тут – один раз баню истопить.

– Ты еще здесь, чудище невидимое? – заглянула в парилку девушка.

– Невидимое и грязное, – весело ответил ведун.  – Не ори так больше, пожалуйста. Сажа осыпается.

– Так ты все-таки наверху?

– Ты получишь еще гривенник, если принесешь кувшин хмельного меда и мягкий тюфяк, чтобы в теплой баньке до утра выспаться.

– Не боишься здесь остаться, чудище? После полуночи в баню нежить париться завсегда приходит.

– Сегодня не придет, краса девица. Нежить меня самого пуще солнца ясного боится!

– А покажись мне, чудище неведомое, – прачка снова осторожно зашуршала, пытаясь незаметно подняться и выглянуть над сажниками.

– Не покажусь… Грязный я больно, нешто не поняла? – усмехнулся ведун и снова запахнулся в плащ.

Девица высунулась, осмотрелась. Медленно, старательно, останавливая взор на каждом темном уголке.

– Ты здесь, чудище невидимое? – Не дождавшись ответа, она спустилась к корыту, потыкала в белье колотухой: – Как тебя хоть зовут, гость неведомый?

– Самсайокой называй.  – Олег решил не произносить лишний раз своего имени. Мало ли, до лишних ушей долетит? – А тебя как кличут, красна девица?

– Снежаной, чудище… Накинь еще гривенник, я тебя сама попарю!

– Ты еще задатка не отработала, – попенял ей Олег.  – Огонь не горит, вода не греется.

– А у тебя много серебра, чудище?

Ведун в ответ дважды постучал ножом по бревнам.

– Да иду, иду, – поняла намек Снежана и стала заматывать голову платком.

Пока прачка ходила за водой, Середин выбрался на улицу, спрятал заплечный мешок и малицу под сруб, чтобы наверху не закоптились. Труда это не составляло, опорные камни ничем обшиты не были, только сугробами заметены. Оставить вещи в бане он побоялся – заметит ведь девка мешок, уж очень любопытная. Так что достал себе порты и рубаху сменные, несколько монет в подсумок переложил – а остальное спрятал.

Налив в котел три полных бадьи холодной речной воды, Снежана разожгла огонь и снова схватилась за ведра, таская воду уже в бочку. Наполнив до середины ее, взялась за белье, хорошенько помяв, потискав, выполоскав.