Ведун. Книги 1-18

Лошадь, вырвав поводья, метнулась вперед, развернулась, остановилась под девочкой, и ветка плавно опустила чародейку прямо в седло.

– Хочешь, я буду называть тебя папой?

– С чего вдруг? – насторожился ведун.

– Ну, ты всем говоришь: дочка, дочка… – Ведьма поскакала к нему через малинник. – Так хочешь или нет?

– Называй, – согласился Олег. – Будет меньше пустых домыслов.

– Тогда поехали домой, отец? – Сирень, пронеслась мимо, переходя на галоп. – Догоняй!

Через полчаса на взмыленных скакунах они влетели в ворота постоялого двора, спешились, бросив поводья дворовому мальчишке. Ведьмочка побежала наверх, в светелку, а Олега неожиданно остановил хозяин постоялого двора:

– Не спеши, мил человек! Дозволь пару слов молвить.

– Давай. Только тогда с медом. Я угощаю!

– Коли угощаешь, сейчас принесут…

Они прошли в дом, в пустой ныне обеденный зал, сели за стол.

– За угощение спасибо, добрый кузнец. Ты человек щедрый, с душой широкой. Об том и речь…

– Что-то не так, Тихомир? – насторожился ведун.

– Такое дело, Олег, – помялся толстяк. – Не знаю, как и сказать…

– Вперед, что ли, заплатить?

– Ну вот, опять! – Толстяк вскинул руки и с размаху громко хлопнул себя ладонями по животу. – Ну, ты на себя посмотри: в кузне чужой сам две седмицы работал, однако полгривны кинул; на торг пошел – даже не торговался. Сапоги заказать – идти два шага поленился, лишка заплатить предпочел. Рубашку дочери – сверху серебро отдаешь с легкостью. Шаровары захотел – опять то же самое.

– Разве плохо, коли люди подзаработают?

– Слухи уже поползли по городу, что появился гость разгульный: серебра у него несчитано, мошны его не поднять, а живет один со служанкой.

– Сирень мне не служанка!

– Да ведь речь-то не о том… Благодарствую, доченька… – Тихомир принял у Властимилы кувшин с хмельным медом и два ковша, поставил на стол, разлил.

– Так в чем загвоздка? – не понял ведун.

– Да слухи-то идут. А люди-то разные. Кто за тебя порадуется, кто заработать на тебе захочет, кто в друзья попросится, а кто и обокрасть замыслит. А то и хуже.

– У тебя здесь вроде спокойно, Тихомир.

– У меня да… А уедешь? А случится что? – Толстяк резко наклонился вперед. – Опять молва пойдет… Дескать, хозяин богатого постояльца душегубам продал. На что мне такая слава? Ты бы это, мил человек, поменьше серебра показывал. Сказывай всем, что кончилось. И тебе покойнее будет, и мне легче.

– Боюсь, не успею, друг мой, – приветственно поднял ковш Середин. – Закончились здесь мои хлопоты, надобно дальше отправляться. Посему совета хочу спросить. Ты ведь гостей разных принимаешь, кто откуда прибывает, ведаешь, про пути торные, верно, много слышал.