Ведун. Книги 1-18

Молодой человек глянул за ворота. Волчья стая действительно расступилась, освобождая дорогу.

– Был рад тебя найти. – Олег убрал меч в ножны. – До встречи.

– Прощай, колдун, – кивнула она.

Встреча с Сиренью многое прояснила. Но еще больше запутала. Призрак, который повелевает зверями, ставит мороки, растет, подчиняя себе все новые земли, – это было что-то невиданное на его памяти. Нечто подобное умели вытворять лешие и болотники – но они были нежитью. Какие-никакие, но все-таки существа из плоти, носители силы и эмоций. От них можно отгородиться, их можно ранить и даже убить. Другое дело призраки: эфемерные, неуязвимые и неистребимые – но притом и сами ни на что не способные. Сирень, похоже, обладала неуязвимостью вторых и способностями первых.

«Ах да, я и забыл. Лешие были ее учителями, – спохватился ведун, сидя на крыльце брошенного дома. – Так что их искусство для Сирени не секрет. Или она все-таки нежить? Живет в земле, деревьях и травах… Или она ими повелевает? Однако в любом случае она бессмертна».

Признание девочки в том, что ее пытались истребить и волхвованием, и сжиганием, и прочими издевательствами, беспокоило Олега больше всего. Он не считал себя самым мудрым и умелым в этом мире. Коли другие чародеи обрушили на Сирень всю свою силу, но так ничего и не добились, скорее всего и у него тоже мало что получится. Что-то оберегало эту девочку. Что-то неведомое и непостижимое. Быть многократно убитой всеми способами и все равно остаться на земле, да еще и хозяйкой целой области, – это нужно уметь.

«Ладно! – Олег хлопнул себя по коленям и поднялся. – Есть еще один способ. Посмотрим, что получится с ним».

На рассвете он сел на коня и поскакал на места былых событий: до излучины Тверцы и от нее на юг, по старинному тракту, идущему отсюда аж до далекого стольного Мурома, твердыни южного порубежья.

Тракт изменился. Он стал куда у́же, с трудом втискиваясь между деревьями, на разделяющем колею валике поднялись молодые елочки и сосенки. Ветви черемух и берез местами и вовсе дотянулись друг до друга с разных сторон дороги, закрывая путь лиственными занавесями.

Дорога умирала. После того как она снискала славу проклятой, люди, естественно, стали искать обходные маршруты и, конечно, нашли. Теперь проклятие исчезло, но привычка к другим трактам осталась. И некому больше прокладывать колеи, затаптывать молодую поросль, обрубать мешающие ветки. Еще пара лет – и деревца на колее понадобится уже рубить, а не мимоходом наступать на них копытом. Еще лет пять – здесь останутся только две узкие тропинки через густой лес. Десять лет покоя – и исчезнут даже они.

Плохо было то, что после ухода ведуна по этому пути не прошло и не проехало, так получается, ни единого человека.