Ведун. Книги 1-18

Остался жить у нас, богатство свое на приказчиков оставил, вскоре и свадьбу сыграли. Интересная сказка, ведун?

— Интересная, — послушно покивал Олег.

— А почто то и дело оглядываешься? Нету там никого.

Середин приноровился вдыхать через плечо — там воздух вроде бы хоть немного был свежее. Пришлось изобразить виноватую улыбку и дальше слушать, не отвлекаясь.

Чародей

Купца звали Элокай, что на языке его народа означало «Всезнающий». Был он лицом и глазами темен и весьма во всех науках сведущ. Быстро выучился языку нашему, стал всем советы давать, да такие, что жители нарадоваться на нового соседа не могли. Лучше же всего умел Элокай врачевать, так что странно всем было, что не смог он без целебной воды от своих собственных ран избавиться.

Женившись, Элокай завел собственное хозяйство, но дом выстроил на отшибе и не на наш манер. Каменные то были хоромы, мрачные на вид, да теплые внутри. Торговлю постепенно совсем забросил, работников нанял, стал лесом промышлять. Продавал он этот лес на юг, даже дорогу выстроил. Давно та дорога заросла…

В семье у Элокая тоже все ладилось, и вскоре родилась у него дочь. Жили они с женой душа в душу, дом — полная чаша. А соседи по-прежнему приходили к ним со своими хворями, и никому Элокай не отказывал, потому что успевал и по лесам бродить, травы собирать. Все любили его, кроме тех старух-ведуний, что тоже по лесам травы собирали. Не стало к ним былого уважения: Элокай лечил всех лучше и быстрее.

Вот и пустили старухи слух, что Элокай — чародей, что хранятся у него в подвале книги черные, что оборачивается он по ночам летучей мышью и за лес летает кровь добрых людей пить. Стал народ приглядываться с другой стороны к заезжему соседу. И стало мало-помалу всем странным казаться: за что ни возьмется Элокай, везде ему успех. Другой же вроде как всю жизнь горбатится, а и гвоздя ржавого в хозяйстве не заведет."

"Сперва один, потом другой — стали подступать к Элокаю соседи, просили раскрыть его тайну. Долго он крепился, а потом не выдержал и рассказал лучшему другу все как есть. Дескать, и правда: имеются у Элокая книги черные, колдовскими, не нашими рунами писанные. Отец еще научил его книги те читать и, от зла в стороне держась, на добро колдовские знания оборачивать. Молчал же Элокай потому, что отец строго-настрого запретил ему кому-нибудь про книги черные рассказывать. Говорил отец, что не простят ему люди колдовской премудрости, что верить перестанут, а где веры нет — там страх, а где страх — там злоба лютая.

— Сам ты видишь, что не во зло читал я книги, а только к пользе для хозяйства, да здоровья вашего, — сказал другу Элокай. — Не хочу больше один знанием обладать, готов и тебя научить. Попробуй силу книг черных!

Почесал Элокаев друг бороду, да и пошел домой.