Ведун. Книги 1-18

Летом я в своей избушке не живу, скучно мне там, вот и считай, что ты у меня в гостях.

— Да кто же ты такая, что на полянах гостей принимаешь? — Олег осторожно опустился на траву. Где-то далеко опять завыли волки. — Тоже умруну служишь?

— А скажи-ка мне сперва, кто ты сам такой. — Старуха вытащила откуда-то горсть смятых ягод, принялась одну за другой метать их в беззубый рот. — Пришел, не поздоровался по-людски, а вопросы задаешь.

— Звать меня Олег Середин, — ответил ведун. — Пришел я сюда, чтобы умруна-чародея извести.

— Зачем пришел — знаю, — хмыкнула Старая Мила. — Все вы за этим приходите. Вот и Ставр так же со мной говорил когда-то, на этой самой поляне. Он, правда, не один был… Да один жив остался. Все вы приходите на умруна-чародея охотиться. Чаще с юга да с востока, ты вот с запада, а дело-то у всех одно: как бы голову сложить половчее. Кто зов с того света услышит, тот и заявится. Что ж, пособлю советом… А умен окажешься — так и поймешь этот мой совет.

— Что же за совет?

— Сказку я тебе расскажу… — Старуха облизала опустевшую ладонь и задрала к ведуну бледное морщинистое лицо. — Ты вот хоть и взрослый, а, почитай, любишь сказки?

— Когда как, бабушка. У меня сейчас любимая сказка — про то, как дети старосты Бориса из Озерцов мужика одного в лес увели. Где мне его сыскать?

— Эту сказку я знаю, — покивала Старая Мила. — Да токмо вот не сказка это, а часть сказки, самый кончик. Не узнаешь начало — не поймешь и конца. Ты пришел умруна-чародея извести, а скажи: отчего его так зовут?

Олег ожидал продолжения, но старуха молчала, рассматривая лунный диск. Лес вокруг поляны замер неподвижной стеной, верхушки елей, словно пики, уставились в небо. Ведун обратил внимание, что облака скрыли все звезды, лишь луна будто выглядывала в окошко.

— Чародеем его зовут, потому что волшбу знает, а умруном — потому что умер давно, но с этого света не ушел, черные дела творит, — как можно терпеливее ответил Олег. — Или не так?

— Откуда мне знать? — Старая Мила пожала плечами, вздохнула. — Давно живу, так давно, что уж годы свои не помню. Пробовала считать — и сбилась. Старость, что поделать… А вот молодость свою помню, будто вчерась это было. Рассказать?

— Послушай, бабушка, коли ты помочь мне хочешь, то расскажи лучше, как Глеба спасти, — взмолился Олег, без особой, впрочем, надежды. — Ведь погубят его, а с ним и детишек, и жену. Ежели же ты слуга умруна проклятого, то воля твоя, говори что знаешь.

— Нет, не слуга… — вздохнула Старая Мила. — И помочь тебе хочу. Но не знаешь ты, где твоя помощь. Глеб, которого я никогда не видала, да все о нем знаю, — вот кто слуга умруну. А ты не знаешь, где правда, где кривда, хоть и прозываешься ведуном. Какой же ты ведун? Токмо саблей махать умеешь.