Ведун. Книги 1-18

Когда же служка прибежал сообщить, что баня готова – так прямо в овчине и взял ее с собой.

Когда в предбаннике ведьма снова увидела свет, она изогнулась, забрыкалась, попыталась пнуть Олега ногой. Глаза ее сверкали такой ненавистью, что Середин понял: высвобождать не стоит. Лучше наоборот – еще и ноги связать. Что он и сделал. Богатую, но грязную и поношенную одежду, не мудрствуя лукаво, срезал ножом, запихал ногами подальше в угол: мало ли какие обереги там спрятаны? Отнес пленницу в парную. Девчонка отчаянно брыкалась и добилась своего – врезалась головой в полок с такой силой, что потеряла сознание. Хотя, конечно, это могло быть и уловкой. Но в любом случае ведун смог без хлопот смыть с нее невероятное количество грязи, а потом закатать обратно в шкуры – и от души попариться сам.

В светелке он положил девочку на перину, запеленал до подбородка одеялом, сверху туго обмотал веревкой, чтобы не выбралась.

– Опять расходы. Нужно будет завтра нормальную исподнюю рубаху купить. Не все же время ее в овчине, как хрустальную вазу, держать?

С этой мыслью он, не раздеваясь, забрался на перину рядом с пленницей и благополучно заснул.

Из постели его вытряхнули многочисленные испуганные крики.

«Нападение!» – пронзил ведуна испуг. В здешнее время враги могли объявиться откуда угодно и когда угодно. С предельной стремительностью он натянул сапоги, влез в поддоспешник, накинул броню, опоясался и выскочил наружу... Хорошо хоть – не с саблей в руках."

"Десятки селян – дети, бабы, мужики – стояли на берегу, подпрыгивая, размахивая цветастыми платками и просто руками, вопили, словно их режут, обнимались и даже целовались. А по реке медленно, величаво ползли, ползли и ползли расколотые на крупные и мелкие куски бледно-желтые льдины.

– Стало быть, ближайшие пару недель в Русу мне не попасть, – сделал вывод ведун. – Пока весь лед не сойдет, никто даже корыта на воду не спустит. И в Муром не уйти, там тоже на тракте реки вскрылись. И вообще никуда до половодья не уйти. Попался. Ладно, пойду на торг, раз уж разбудили. Подберу чего-нибудь для пигалицы.

Купить чистую длинную полотняную рубаху подходящего размера труда не составило. Как не составило и надеть ее на пленницу – прямо поверх связанных рук. С постели Олег девчонку поднял, усадил на стул, ноги привязал к ножкам табурета, лишив возможности к бегству.

– К окну тебя посадить, чтобы не скучно было? Хотя какая тут разница, – тут же спохватился ведун. – Стекол же еще нет. А створки открывать рановато. Хоть ледоход и начался, но еще холодно. Чего молчишь? Имей в виду, нам с тобой еще месяц вместе как-то жить придется. Если будешь плохо себя вести, то я, конечно, намучаюсь. Но и тебе несладко будет. Молчишь? Ну, как хочешь, молчи.