Ведун. Книги 1-18

Не смотри на меня, солнце ясное, в кривых буераках не журчи предо мной, вода текучая, не мнись подо мной, земля сырая, не дуй на меня, ветер. Не вставал, не поднимался, не кланялся. Так и вам на меня не смотреть, покуда с честью снова не поклонюсь...

Обычно нашептывания на отвод глаз делаются с использованием зелий, трав, настоек или дыма – но запах, запах... Он не мог допустить никакого постороннего аромата. Глаза что зверю, что человеку отвести можно. Но заклинаний на отведение нюха никто пока придумать не догадался.

– Будем надеяться, что сработает... – Олег облизнул враз пересохшие губы и двинулся вперед.

Уже через несколько минут навстречу показалось с десяток волков. Они трусили по тропинке гуськом, носом почти касаясь кончика хвоста впереди идущего, и смотрели буквально под ноги. Между лопатками пробежал холодок, Середин, стараясь ступать бесшумно, освободил проход и положил ладонь на рукоять сабли. Но хищники пробежали в двух шагах и даже не повернули головы в его сторону.

– Действует, – шепнул с облегчением ведун и уже увереннее зашагал вперед.

Дорога провела его к ручью, весь берег которого был истоптан тысячами лап, и растворилась. Пространство впереди было исхожено так, что ни одной травинки или прутика вырасти здесь не могло. Уцелели только вековые сосны, поднявшиеся из земли задолго до появления здесь волчьей столицы.

Норы, норы, норы – десятки и десятки черных дыр в слежавшейся глине холмов начинались чуть не от самой воды и скрывались из глаз за пределами склона. Возле многих логовищ сидели или лежали серые хищники, но движения особого не было. Да и куда волкам ходить? На работу им не нужно, на торг тоже. А коли на охоту – так это наружу, за стену морока убегать надо.

Отдельные хищники, впрочем, спускались к ручью похлебать воду, уходили обратно. Но на пришельца внимания не обращали. Вернее – не видели, не чуяли. Лишь один раз, пробегая сбоку, волк замедлил шаг и повел носом. Но и он не ощутил ничего подозрительного и не остановился.

Вдоль ручья ведун подкрался к сооружению в центре ложбины, приподнял полу висевшего на уровне лица тулупа – понял, что со света в темноте все равно ничего не разглядит, и тут же опустил обратно. Услышав шевеление внутри, он понял: если ведьма здесь сейчас выглянет, то наговор будет разрушен. Пигалица была слишком хорошей чародейкой, чтобы не разгадать столь простого заговора. Он торопливо сунул руку в мешок с зельем, выгреб большую горсть и, подбросив в небо, со всей силы дунул вслед.

– Тебя призываю, бог Дрема! Твоим цветком заклинаю, покажи свою силу! Покажи! Покажи! – шепотом воззвал он.