Ведун. Книги 1-18

В вещах гостя он, естественно, рыться не мог – и Олегу за своей одеждой пришлось идти самому. Зато, когда он вернулся, в бане уже висел густой пар, перемешанный с ароматом распаренного дуба и березы. Огонь, как ни странно, еще горел. Но длилось это не долго. После того как на камни плеснули водой еще пару раз, в очаге не осталось даже углей."

"Выбрались путники из бани как раз к пиру, в сумерках, когда дворня вместе с управительницей – назвать сестру Годислава приказчицей или тиуном было бы, наверное, некорректно – вернулись с болота. На дворе царила суета, мычали коровы, блеяли овцы, фыркали лошади. Люди торопились задать им сена, кого – подоить, кого – почистить. Опоздать на щедрое боярское застолье не хотел никто.

Трапезная в доме находилась на втором этаже. Балки потолка поддерживали шесть столбов, благодаря чему размер помещения был изрядным – почти двадцать на двадцать шагов. Внутри было светло как днем – на множестве подсвечников с прозрачными, похожими на стекло палочками полыхало не меньше сотни чуть голубоватых огней. Составленный буквой «П» стол способен был принять не меньше сотни гостей – но собралось за ним всего три десятка людей, включая десятилетних подростков. Крепких мужчин старше шестнадцати Олег насчитал всего тринадцать душ, включая Мичуру, и понял, что в этой усадьбе боярам приходится трудиться наравне с дворней и холопами. Иначе с хозяйством наверняка не управиться. И на службу к далеким князьям здешние воины отправлялись явно не за славой, а за самым банальным серебром, словно простые нурманы или свены.

– Сюда, сюда проходи, дружище! – Годислав провел Олега во главу стола, посадил слева. Люб, стало быть, гость хозяину.

Вообще-то, слева от главы дома, каковым стал вернувшийся мужчина, полагалось сидеть жене. Но коли он не женат, так не зазорно и кому другому честь оказать. Справа от боярина сидела, естественно, его матушка, дальше – скуластая женщина в платке с глубоко впавшими глазами и серыми щеками. Судя по месту, ее ранг в доме лишь чуть-чуть уступал родительнице. Получалось, это и была та самая боярыня Лепава, сестра Годислава, что пережила мор и смерть всей семьи. Дальше занял место мужик, все лицо которого скрывала ярко-рыжая курчавая борода, поднимавшаяся чуть ли не до глаз и топорщившаяся в разные стороны: прямо застывший взрыв чернильницы. При этом мужчина был брит наголо, словно специально хотел подчеркнуть контраст между своей прической и мужским отличием. Это, скорее всего, был доверенный приказчик. Перед Олегом, Годиславом, его матушкой и сестрой стояли серебряные кубки, перед бородачом – оловянный. Всем остальным достались кружки глиняные или деревянные ковши. Значит – обычная равноправная дворня.