Ведун. Книги 1-18

— Ты жив, Олежка? — На белоснежной кобылке подскакала к нему Роксалана с окровавленным шамшером в руке. — Нигде не помяло?

— Обошлось, — осмотрел кольчугу ведун. — Дырок не видно. Ты за лошадь не боишься? Ведь красавица!

— Ты же меня в первые ряды не пускаешь! Копья не даешь… А позади не страшно. Ладно, извини. У меня дела… — И директор по продвижению и маркетинговому обеспечению фирмы «Роксойлделети» понеслась к отбивающимся спина к спине четырем китайцам, зловеще покачивая отведенным в сторону шамшером.

Олег присел, отер саблю о рукав прижатого мертвыми лошадьми пехотинца, спрятал в ножны и щелкнул пальцем по его панцирю:

— Ну теперь доспехов у нас хватит на всех.

Он огляделся. По всему кровавому полю перед ущельем продолжалась резня. И как ни хотелось ведуну ее остановить, рассыпавшаяся орда разгоряченных победителей начисто потеряла управление. Каждый творил, что хотел, и в лучшем случае нукеры могли послушать оказавшегося рядом старшего товарища. Великий Тенгизхан не мог передать своей победоносной армии ни единого приказа. Ему оставалось только ждать.

* * *Разгром карательного китайского корпуса позволил большей части кочевников продвинуться еще дальше в глубь Китая, не опасаясь противодействия. Лихие сотни обходили укрепленные города, обкладывали данью поселки, разоряли деревни, жители которых зачем-то пытались возмутиться перед чужеземцами. Это было и правда глупо — как очень быстро понял Олег, понятие «много» сильно разнилось в богатом Китае и в нищей степи. А потому выкуп, что требовали захватчики, чуть не втрое уступал податям, что земледельцам приходилось платить императору.

Сам же «мудрый и непобедимый Тенгизхан» вернулся в кузню на берег озера, чтобы закончить начатую работу. Теперь, после того как наиболее ответственная и сложная работа осталась позади, бросать игрушку и вовсе не имело смысла.

Один день ушел на то, чтобы прогретую докрасна заготовку малым молотом и молотком привести к форме правильной сабли с небольшой, прямой елманью. И еще целая неделя — на холодную проковку легким молотком. Работа эта, на первый взгляд нудная и скучная, позволяла выправить последние мелкие огрехи и сделать меч прочнее раза в два по сравнению с теми, что делаются лентяями по упрощенной схеме. Хотя, конечно, его проковка тоже была «с ленцой». Олег слышал, что в стародавние времена мечи проковывались так деревянными киянками по несколько лет, с утра до вечера. Клинки после такой обработки уменьшались по толщине вдвое и становились столь крепкими, что рубили обычные ножи и топоры, нисколько не тупясь. Но на подобный подвиг его терпения уже не хватало.

И только теперь ведун наконец постиг, зачем в саду китайского кузнеца имелась беседка с цветастыми рыбками.