Ведун. Книги 1-18

Он зачерпнул в бадейку воды, поставил рядом, влажной рукой отер лицо шаманки, потом аккуратно промыл щелоком, сполоснул ладонь, снова набрал воды и прошелся по лицу, убирая пену. От прикосновения посыпались на пол зубы с ее лба. Середин скользнул кончиками пальцев под глазами — и оттуда исчезли застарелые темные мешки. Повел ладонью по щеке — и вместе с жидким мылом стекли по шее старческие морщины. Олег замер, высунув кончик языка — а потом провел пальцами по ее рту. И серые, сухие, растрескавшиеся старческие губы стали вполне даже нежными и пухленькими. С подбородка пропали бородавки. На носу исчезли все родинки и язва.

— Електрическая сила… — сглотнул ведун, отошел к бочонку, опрокинул в себя две пиалы кумыса, вытер рот рукой. Потом спустился к ручью, сполоснул руки, плеснул колкой холодной водой в лицо. Оглянулся.

На низкой скамеечке лежала…

Он закрыл глаза, тряхнул головой, произнес наговор на снятие морока, открыл… Коричневые пенистые потеки скатывались по полу, унося в себе не меньше сорока старческих лет лесной шаманки. Ведун подхватил бадейку с водой, аккуратно полил скомканные патлы, взбил на них пену, смыл. Отступил, оценивая результат.

Рядом с ним в одной бане отогревалась после недавней битвы девушка лет двадцати пяти спортивного вида, с широкими бедрами, завидной грудью, пахнущими мятой, длинными темно-каштановыми волосами и совершенно умильным выражением лица.

— М-мда… — Олег отступил к огню, вытянул к нему руки. Ладони обдало жаром. Натурально, естественно, как никогда не бывает во сне. — Али меня тоже поганками обкормили?

Он снова оглянулся… Присел, дотянулся до тряпья, что валялось недалеко от его наваждения, скрутил в комок и кинул в печь, добавив сверху еще три полена. Попробовал воду в котле — не горячая, зачерпнул полную бадью и вернулся к пострадавшей. Чтобы не царапать ее мочалкой, он набирал воду ладонью, ополаскивал тело, потом старательно растирал щелоком и так же аккуратно, ладонью, его смывал: шею и ключицы, плечи, руки, ладошки, грудь, живот со сморщенной ямочкой пупка, бедра, почему-то белые щиколотки, пятки и пальчики ног. Еще раз помыл ее лицо — и оно все равно осталось совершенно девичьим.

Олег ощутил, как в нем, в теле и, что самое страшное — в душе, нарастает нестерпимое желание, совершенно неуместное в сложившейся ситуации, вскочил, торопливо скатил остатки мыла водой из бадьи. Несколько капель попали на лицо шаманки — она вдруг фыркнула, чихнула, открыла глаза и приподнялась на скамье:

— Что ты делаешь?

— Щелок смываю, — растерянно ответил Середин. — Я тебя помыл, чтобы осмотреть… Ну раны осмотреть."

"— Ты… — До девушки запоздало дошло, что она находится в его присутствии совершенно голая. Она ойкнула, прикрыла рукой грудь.