Ведун. Книги 1-18

Олег дотянулся до чаши, притянул к себе — пустая. Пришлось вставать, идти к выстеленному изнутри белой тряпицей бочонку, зачерпывать кумыс из него. Осушив четыре чаши подряд, Середин обогнул еле дышащую старуху, потрогал вмазанный в каменную печь котел емкостью примерно на четыре барана, до краев полный воды. Теплый. Разумеется — такую емкость до утра греть придется.

Подкинув из кучи в открытую топку еще пару поленьев, он взял ближнюю масляную лампу, добрел до второй и только тут осознал одну великую вещь: он ходит! Берет поленья! Носит лампу! Значит — ни одна кость не сломана.

— Отлично. Больничный не понадобится. — Составив лампы рядом, ведун осторожно стянул с себя рубаху, кинул поверх поддоспешников, снял портки. Внимательно осмотрел тело снизу вверх.

Ступни чистенькие, все в порядке. На каждой голени по паре мелких синяков. Над коленом совершенно черная гематома размером с ладонь. Немудрено, что он ступить на ногу не мог! Вторая нога была розовой до самого бедра. Тоже синяк, только слабый. Часа через два потемнеет. Тело — во всяком случае, спереди — повреждений не имело. Спасибо кольчуге и толстым поддоспешникам. Вот только на левом плече наливалась синева с четким отпечатком лошадиных резцов. Олег потрогал затылок — там подрастала шишка.

— Будем считать, дешево отделался, — решил он.

Скорее всего, сознание он потерял вовсе не из-за множества ушибов, а потому что разом потратил слишком много жизненных сил. Но они, к счастью, со временем восстанавливаются.

Ниже, под лампами, обнаружилась бадейка с мочалкой, дубовым веником и горшком, в котором плавала мелко шинкованная травка. Олег принюхался — мята. Рядом лежало чистое белье. Все было готово, а потому Середин забрал бадейку с разбавленным щелоком и отправился к котлу.

У теплой воды было одно немалое преимущество: ее не требовалось разбавлять. Бегать к текущему под дальней стеной ручью, замешивать в бадье состав, добиваясь нужной температуры. Просто зачерпнул — и отмывайся.

Олег, благо спешить было некуда, сперва слегка омыл все тело щелоком, избавляясь от застарелого пота, жира, грязи, а потом долго грелся перед открытым жерлом печи. С точки зрения науки при этом открывались поры, выталкивая наружу жировые пробки. С точки зрения человека — контраст между жаром снаружи и нежным холодком, оставленным жидким мятным мылом, приятно щекотал нервы неожиданным контрастом.

Отогревшись, ведун помылся снова, на этот раз тщательно оттирая тело, сполоснулся, натянул порты. Одеваться дальше не хотелось — в бане и так стало уже достаточно жарко. Он остановился над старухой, все еще валяющейся в малахае и тяжелом войлочном чапане. К тому же еще и мокром.