Ведун. Книги 1-18

А посему мое заклятие начитано таким образом, что теряет силу, едва армия уходит дальше ста верст от моего замка. Пару раз здешние доблестные пахари сходили в не такие уж дальние страны, умылись кровью и поняли, что им и здесь хорошо. Они провозгласили вечный нейтралитет, поклявшись более ни на кого не нападать и потребовав ответных клятв от соседей. Несколько раз тут были стычки, но храбрые горцы доказали, что умеют стоять до конца и всяческие покорители наконец-то отстали от моего союза и моего замка.

— Мудро, — признал Олег. — Ты и вправду прирожденный правитель. А что за история с монетой?

— Монета… — мечтательно закатил глаза колдун. — Я придумал это еще двести лет назад. Я видел твой несчастный змеевик несколько раз, когда ты то клал, то вынимал что-то из своей неуклюжей сумки. Я знал, что такие безделушки дикари из южных земель используют вместо денег. Два века назад, когда начали сбываться некоторые из твоих предсказаний, я понял: близится час моего триумфа. Скоро ты появишься. Вот тогда я и стал скупать эти монеты по совершенно глупой, баснословной цене, а за имя твоей невольницы сулил и вовсе бессмертие. Те, кто меня знал, понимали: я могу выполнить такое обещание.

— А смысл?

— За такие деньги смертные готовы на любые мерзости. Змеевик бы нашли обязательно. Украли, выманили, купили, обманули — но обязательно привезли бы его ко мне. Стоит тебе хоть раз достать эту монету на свет — и она обязательно найдет путь к пятидесяти тысячам франков. Уж я, узнав о твоем появлении, тебя бы после этого не упустил. А имя… Имя стало приманкой. Разве ты смог бы удержаться, чужеземец, и не посмотреть, кого интересует девушка с разноцветными глазами? И вот ты здесь! Мне пришлось заплатить за полторы сотни ненужных согдианских змеевиков, но зато тот единственный, что валялся в твоей сумке, в конце концов привел тебя в мой дом.

— Да, я здесь, — согласился ведун. — Твой капкан сработал безупречно. Что ты собираешься делать теперь?

— Ничего.

— Как ничего?

— Совсем ничего.

Чародей наклонился к журнальному столику, взял с нижней полки небольшой кейс, обитый черной кожей. Открыл. Внутри лежали пачки коричневых банкнот с цифрами «200» и портретом какого-то необычайно грустного пожилого человека, стриженного под «ежик» и потому похожего на уголовника.

— Что это?

— Пятьдесят тысяч купюрами по сто и двести франков. Я привык держать свое слово. Забирай их и уезжай отсюда, пока я не передумал.

— И что ты хочешь взамен?

— Я просто хочу, чтобы ты уехал.

— Не понимаю… — покачал головой Середин.

— Странно, — вздохнул Аркаим. — Хотя, ты ведь смертный. Тебе не понять, насколько скучна жизнь. Скучна особенно для того, кто не испытывает ни голода, ни жажды, кого не влечет к женщинам.