Ведун. Книги 1-18

 — Смотри, мы еще встретимся.

— Все может быть, — пожал плечами Олег. — Один вопрос. О чем просили тебя девочки, которых ты пытал, держа у них перед носом свой медальон? О чем? Молчишь? Ладно, Вячеслав Григорьевич, пойдем. Ему нужно побыть одному. А у нас еще масса хлопот.

Через час мужчины уже сидели в столовой, за бутылочкой водки и тарелкой соленой форели, уложенной на смазанные маслом хрустящие галеты.

— Ну что, Вячеслав Григорьевич? — поднял рюмку ведун. — Не пьянства ради, а здоровья для. В качестве обезболивающего. Вздрогнули!

Они выпили, и Середин тут же налил себе еще:

— Болит зар-раза! Как беспокоиться стало не о чем, сразу и прихватило. Прямо хоть новую бучу затевай! — Он выпил, торопливо закусил бутербродом. — Завтра, небось, и ступить не нее не смогу.

Антиквар притянул бутылку к себе, налил, выпил. И заговорил совсем о другом:

— Неужели это действительно правда?

— Ты о чем?

— Про змеевик. Если отдать его графу и назвать имя, можно обрести бессмертие?

— А сам как думаешь?

— Я… — Мачо налил себе еще. — Не знаю… Еще полмесяца назад ни за что бы не поверил. Но теперь… Все эти… Глиняные люди, летающие монстры, водяные женщины, призраки, чудовища. И это… заклятие на вечность. Ведь это есть. Это на самом деле есть!

— Ты наконец-то заметил? — усмехнулся Середин.

— Но если так… — мечтательно закатил глаза мачо. — Тогда… Это будет… Бессмертие? За бессмертие любой богач уже не полмиллиона — миллион, два… Нет, десять. Да чего десять? Они сто миллионов заплатят и еще благодарить станут! Мы устроим аукцион! Один лот, первая ставка — сто миллионов, шаг — десять миллионов. Мы получим, мы получим…"

"— Ты осетра-то урежь, дорогой, — посоветовал Олег. — Шибко размечтался. Кто знает об этом бессмертии, о змеевике, о графе? Кто, вдобавок, в это поверит? На твое предложение откликнется от силы сотня знающих магов. Причем даже у самого богатого из них вряд ли наберется хоть тысячная часть от твоих мечтаний. Сколько там предлагали? Полмиллиона? Это максимум, мой дорогой. И то не факт, что дяденька не намерен тебя надуть, полагаясь на силу своих заклинаний.

Вячеслав Григорьевич прикусил губу, мелко-мелко ее пожевал, опрокинул стопку и согласно кивнул:

— Наверное, да. Никто в мире не поверит и достойных денег не даст. Заинтересуется только кучка посвященных. Несправедливо.

— Никто.

— Что?

— Об этом не должен знать никто, Вячеслав Григорьевич.

— Почему? Это же… Это полмиллиона как минимум!

— Имя Урсулы стоит намного больше. Оно дороже сотен и миллиардов долларов. Потому что ее имя — это жизнь. Сколько ты согласен получить, чтобы тебя убили? Цена ее имени именно такова. Эта цена — смерть.

— Я так и знал, — развернул плечи мачо.