Ведун. Книги 1-18

На улице было влажно, стояла приятная прохлада. Природа отдыхала после дневного зноя. Отдыхала с таким наслаждением, что вокруг не раздавалось ни единого звука: ни шелеста ветвей, ни плеска волн, ни крикливого пения лягушек, ни стрекота кузнечиков и цикад.

— Сюда, сюда вставайте, — суетился Тюлень. — Справа и слева. Я в центре сяду, с черепком. Ваня, иди сюда. Как я в кадр попаду, коли сам же снимать стану? Щелкни нас, сделай милость.

Запечатлевшись на фоне находки, все вернулись обратно в столовую. Сергей потребовал себе еще одну рюмку, поставил ее перед водруженным на стол черепом и торжественно провозгласил:

— Ну, тварь древняя, неведомая, пора тебе к жизни возвращаться. Папой клянусь, теперь мы с тобой ни за что не расстанемся.

На улице что-то оглушительно грохотнуло, свет в комнате мигнул, загорелся ярче и снова погас — на этот раз окончательно.

— Что за черт? — послышался в непроглядной после яркого света темноте голос Тюленя. — Кто-то мою клятву так захотел подтвердить?

Зина и Лина рядом с ним с готовностью захихикали. На другом конце комнаты что-то загрохотало, кто-то из женщин наивно предложил включить телевизор — чтобы хоть что-то видно было.

Глаза мало-помалу привыкали к темноте. Постепенно из черноты вокруг проступили серые прямоугольники окон, коричневые линии столов, жутковатый скелетообразный фикус.

— Простите, судари и сударыни, — прибежала женщина, что встречала гостей в первый день. — Там что-то с генератором случилось, ребята уже разбираются. Электричество будет с минуты на минуту, а пока я принесу свечи.

Одна из девиц Тюленя взвизгнула, потом кокетливо захихикала. Сергей довольно гоготнул:

— Темноты боишься? Сейчас бубука из угла полезет! Давай, рыбки попробуй. Не потолстеешь ты с нее, только фосфора в мозгах прибавится.

В холле разгорелся алый трепещущий свет, приблизился к двери — в столовую вошла женщина с подносом, светящимся, как торт на дне рождения, и принялась расставлять вдоль столов на деревянных подставочках свечи.

— И сюда, сюда еще одну, — потребовал Тюлень, приподняв черепушку. Служащая послушно вставила одну из коротких свечек под основание, и костяшка тут же ожила, глянув на мир кроваво-алыми яркими глазницами. — Классно получилось! Ну что, мужики? Давайте еще по одной, за романтику!

Зина и Лина завизжали одновременно, указывая пальцами на стену, секундой позже к их крику присоединилась Гарита. Рыбаки вскочили, попятились и прижались спиной к окну. Урсула ойкнула и схватила Олега за руку, антиквар же просто застыл с открытым ртом и недонесенной до него вилкой с ломтем форели. Крест у левого запястья ведуна начал стремительно наливаться жаром.