Ведун. Книги 1-18

 — Нечто я не знаю, что вы со своими гостями делаете?

— Согрей нас, молодец, — тихо попросила девушка, выглянувшая из-за камней со стороны берега. И улыбнулась: их гостю оказались отрезаны пути к отступлению.

— Я бы с удовольствием, девочки. — Небрежным привычным движением Олег начертал в воздухе вытянутый полуовал, знак воды, и пробил его пальцем, давая понять здешним обитателем, что он свой — их, водяной крови. — Да как-нибудь в другой раз.

— Откуда ты знаешь? — по грудь высунулась из воды навка, что плавала в озере. — Где ты его видел? Ты ведь не наш! Или наш?

— Свояк я водяному, — развел руками Середин. — Считай, что близкий родственник. Серебром вас не травлю, но и вы меня щекотать не думайте. Хозяин озерный вам быстро ласты пообрывает.

— Врет он все… — Девушка выступила из-за камня: ладная, хоть и худоватая, с большими глазами, прямым носом и маленьким ротиком. Мавка? Русалка? Скорее первое. Русалки от живых девушек почти не отличаются. А на мавок смерть красоту дивную наводит, чтобы парней заманивать. И злые они, за жизнь неудачную мстят. — Врет. Держите его!

— Самая хитрая? — Ведун провел на камне линию, снял рукой свое живое дыхание и кинул его на кончики черты, закрепляя границу. — Смотри, словом цепным заворожу, в круг поставлю и сохнуть на солнце брошу. Что делать станешь?

— Еще один колдун? — удивилась девушка. — Коли так — гребешок давай. И платье новое хочу. И сапожки.

— И мне туфли, и мне сарафан! — забеспокоились навки.

— Ух ты! Как вам тут вольготно живется, — удивился Середин. — Кто это вас к подаркам приучил?

— Хозяин здешний. Он плохой, — пожаловалась навка из озера. — То подарком приманит, то серебром шугнет. И не знаешь, когда чем приветит. Плохой.

— Но не уходите ж…

— А куда? В одних местах людей нет совсем, в иных сетями все заставлено, вода вонючая и шума много. Здесь лучше.

— И подарки дарят…

Краем глаза Олег заметил, что мавка пытается прокрасться вокруг черты и, не поворачивая головы, расстегнул сумку, нащупал банку с освященной солью. Против нежити она была даже действеннее, нежели перец с табаком — но не давала никакой защиты от животных. Зато супротив пресноводных тварей…

— Знаешь, как я утопла? — радостно завопила девушка у него за спиной.

— Знаю.

Ведун сыпанул соль из горлышка банки на ладонь, метнул через плечо. Тут же шумно плеснула вода. Олег обернулся — берег был тих и пуст.

— Знаю, — повторил он. — Навки тонут просто по несчастью, русалки топятся от любви искренней, что способна даже назад к жизни их возвратить. И только мавки тонут от злобы или из мстительности. Наказать своею смертью кого-то хотят. Русалкам в таких тихих местах взяться неоткуда, несчастные влюбленные в курорты не катаются. А вот мавки найдутся в любом месте.