Ведун. Книги 1-18

"

"Три слабо светящиеся фигуры обнаженных женщин отделились от стены во внутреннем углу, медленно пересекли столовую, проходя прямо сквозь столы, и исчезли в бревнах за фикусом. С исчезновением потусторонних тварей оборвались и женские вопли.

— Что это? — еле слышно прошептал Вячеслав Григорьевич.

— Похоже на призраков, — в наступившей тишине сообщил Середин.

— Это розыгрыш, — хрипло кашлянул один из рыбаков. — Скажите, это ведь розыгрыш, правда?

— Это… Это… — Служащая опустила поднос. — Этого… не может быть…

В тот же миг от могучего удара содрогнулось окно, снаружи по нему противно проскрипели когти двух широких косматых лап, черный треугольный нос прижался к стеклу. Слабый огонь свечей с трудом позволял разглядеть крупную голову, выступающие из пасти кривые клыки и большие черные глаза, тонущие среди меха.

Гарита, оказавшаяся к чудищу ближе всех, взвизгнула от ужаса, подпрыгнула, забежала за мужа:

— Мне тут не нравится, Витя. Витя, я хочу отсюда уехать!

— Вы… Вы… — от такой угрозы встрепенулась служащая. — Вы не беспокойтесь, все разъяснится. Все наверняка разъяснится. Это… Это мелкая накладка. Такого никогда не было.

— Я хочу немедленно уехать! — Голос Гариты обрел твердость. — Витя, пойдем.

— Вы не можете этого сделать, сударыня, — не менее уверенно ответила служащая. — На улице ночь. Куда вы отправитесь в такую темень? К тому же, у нас нет транспорта. Катер с припасами и новыми отдыхающими прибудет только через полторы недели.

— Так пошлите ему вызов на завтра!

— У нас нет связи, сударыня, — развела руками женщина. — Генератор стоит. Но как только…

С улицы раздался протяжный истошный вопль, переходящий в низкий болезненный вой, затем громкая ругань.

— Что за черт? — Тюлень поднялся из-за стола, перешел в гостиную. Почти все гости скита двинулись следом. — Это на улице кричали? Вроде, теперь тихо. Да, кстати, милая, а ваш бар без света работать может? Сейчас бы пивком холодным переживания замыть.

Входная дверь распахнулась от сильного удара, в гостиную упал один из чубатых молодцев, но тут же вскочил и поспешно запер дом на засов. Рубаха на нем была разодрана до пояса, правая часть головы казалась липкой от крови, еще несколько потеков темнели на теле.

— Там… — жалобно всхлипнул паренек. — Там… Петьку порвали. Брюхо… Ребра наружу…

Дверь содрогнулась от мощного удара снаружи, еще раз. Паренек отчаянно взвизгнул, метнулся к оружейному шкафу, схватил «Сайгу», вогнал магазин, передернул затвор и принялся часто-часто стрелять в дверь. В стороны полетели щепы, на створках стали появляться аккуратные дырочки.