Ведун. Книги 1-18

"

"— Что за наезды, папаша? — не утерпев, вмешался ведун. — Князь тебе поверил, он знал, что никто не пострадает. В чем ты хочешь его попрекнуть?

— Не изрекай слов нечестивых языком своим поганым, гнусный язычник! — Ткнул в Олега пальцем византиец. — Не тебе вмешиваться в разговор истинно верующих христиан.

У Середина появилось чисто мальчишеское желание укусить монаха за тощий палец, и он, от греха, отвернулся.

— Сын мой, князь. У тебя есть право доказать искренность веры своей, доверие в промысел Божий. Иди с нами, отвори ворота…

На башню, тяжело пыхтя, поднялись трое ратников, волокущих бочонок ведер на десять. За ними еще трое притащили второй бочонок, четверо приволокли большие охапки факелов, каких-то странных деревянных лопат, один держал горящий факел. Не дожидаясь команды, воины выбили дно одного из бочонков, лопатами принялись вычерпывать черную жижу, с размахом плескать вниз — так, чтобы она перелетела ров и попала на вязанки хвороста. Со второй бочки вниз швыряли белый крупитчатый состав, принадлежность которого ведун определить не смог. Одновременно остальные ратники разжигали факелы, тоже скидывали на фашины. Хазары прекратили возить вязанки, защелкали луками, забрасывая площадку таким шквалом стрел, что вокруг поднялся дробный стук, словно над барабаном опрокинули кастрюлю гаек — и все сыпали, сыпали… Ведун, который все равно ничего не делал, прижался к одному из зубцов, а вот среди ратников тут же появились раненые, один защитник города рухнул на пол со стрелой во лбу.

Внизу же пока ничего не получалось. Упавшие факелы просто горели среди хвороста, который упрямо не желал заниматься — наверняка, фашины тоже долго и старательно вымачивали. Но вот один из черных «плевков» угодил точно на огонь — тот радостно затрещал, начал расползаться в стороны, коснулся другого черного пятна, заплясал на белом комке, стал опускаться вниз, в глубину, куда тоже стекал деготь и тающее от жара сало.

Ратники работали лопатами изо всех сил, а когда бочки опустели — швырнули вниз и их.

Пламя разгоралось. Тонкие ветки фашин быстро высыхали, вспыхивали, зажигали соседние связки. Огонь уже не просто горел — он ревел от восторга, поднимаясь на высоту трехэтажного дома, он выплескивал к небу пятиметровые языки, он возносил в жарком потоке целые связки веток, разбрасывая их ослепительными полосками.

Хазары прекратили стрелять — теперь это не имело никакого смысла. Всем было понятно, что до темноты груда фашин вряд ли успеет прогореть и атаки здесь, на западную башню, уже точно не будет.

— Начинать все с начала в другом месте тоже поздно, — вслух добавил Середин. — Пока катапульту разберешь, пока соберешь, уже утро настанет. Вязанки для повторной атаки хазары наверняка не заготовили.