Ведун. Книги 1-18

— К Господу, к Господней воле прислушайся, — загрозил пальцем монах, снял с груди крест, протянул его перед собой: — Вот она — вера твоя. Ей отдайся, и промысел Божий защитит тебя, ако агнца! Отвори ворота, и пусть выйдет навстречу неверным крестный ход. Молитвой Господней, образами святыми опрокинем мы неверных. Побегут они от гнева Господнего подобно собакам шелудивым, встанут на колени пред тобою, о милости молить. Склонят выю свою в покорности вечной! Целуй, целуй крест, раб Божий Гавриил."

"Монах шагнул вперед, поднеся крест почти к самому лицу князя. Тот перекрестился, наклонился вперед, поцеловал.

— Вели отворить ворота, князь, — уже не попросил, приказал византиец. — Мы выйдем неверным навстречу крестным ходом, который обратит их вспять и освободят сей град от всякой нечисти. Верные слуги Господа уже собрались у ворот с хоругвями и образами, кои устрашат ворога своим видом.

— Да, отче, — перекрестился князь, покорно склонив голову, после чего повернулся к Дубовею: — Воевода, прикажи отворить ворота для крестного хода.

— Как можно, княже?! — задохнулся воин. — Хазары внизу! Тыщщи! А у нас ратников всего ничего. Стопчут в момент, вырубят, истребят.

— Господь не допустит такого надругательства! — гневно проскрипел монах. — Нет силы, способной сломить волю Его! Смертные Мурома воочию убедятся в праве Господа повелевать и карать неверных. Вы увидите, как разит безбожников один вид святых образов!

— Княже, они ворвутся в город! Стопчут придурков этих царьградских, на их плечах в ворота прорвутся, не остановишь ничем! Они истребят все, что шевелится, они не оставят здесь ничего, кроме ям и смерти!

— Вот оно, неверие языческое! Противление бесовское! Вот как демоны наружу выпирают!

— Отвори ворота, Дубовей! — покраснев от гнева, потребовал Гавриил. — Я приказываю тебе. Твой князь тебе приказывает!

— Не стану! — расправил плечи воевода.

— Да как ты смеешь?! Да ты… Ты же жизнью клялся отцу моему, мне клялся служить, живота не жалеючи!

— Служить клялся, княже, а не предавать! Не отворю ворота. Не дозволю поганым город отчий осквернить!

— Ты кому перечишь? Князю своему перечишь?

Бум-м! — очередной камень взметнулся к зениту, после чего разогнался по крутой траектории, стукнулся в ворота и отскочил в ров, подняв кучу брызг. И снова люди услышали зловещий треск ломающегося дерева.

— Торопись, князь! — проскрипел византиец.

— Не воевода ты отныне в Муроме! — решительно махнул рукой правитель. — Не надобно мне такого воеводы. Вот ты, ты отныне воеводой станешь. Тебя, истребителя поганых, воеводой города назначаю!

Середин с огромным изумлением увидел направленный ему в грудь указательный палец, украшенный перстнем с крупным изумрудом.

— Я? — удивился Олег.