Ведун. Книги 1-18

— Уйдут… — скрипнул зубами Середин.

— Рассвет скоро, — отозвался Валах. — Ты их токмо сейчас далеко не упусти. А как солнышко выглянет, мы их враз переловим.

Они проталкивались через табун не менее получаса — но зато потом Середин вновь перешел в стремительный галоп, прижавшись к конской шее и внимательно вглядываясь в дорогу. Не могли конокрады черной ночью так же быстро скакать! И табун, пусть небольшой, гнать — работа не самая легкая.

Внезапно что-то изменилось… Олег остановил отряд, закрутил головой.

— Ты чего, ведун? — не понял воевода.

— Предчувствие у меня нехорошее, Валах, — пробормотал Середин.

— Пока ты тут чувствуешь, конокрады уйдут!

— Опять тебе мои предчувствуя не нравятся, Поганый? — огрызнулся ведун. — Помолчи, дай разобраться…

Итак, что-то изменилось на дороге. Что-то важное, но не сильно бросающееся в глаза… Он развернул гнедую, медленно поехал назад и спустя сотню шагов увидел то, что искал:

— Смотрите: здесь трава вдоль тракта вытоптана, ветки у кустов и деревьев поломаны. А дальше — уже нет. Значит, повернули здесь тати куда-то… Ну-ка, тихо…

Коли конокрады повернули куда-то к тайному схрону, то затаиться должны были, чтобы убежище топотом и говором не выдать. Вот только не могут кони целым табуном бесшумно стоять…

— Ага… — Ведун услышал по правую сторону недовольное всхрапывание, спешился, прошел вдоль зарослей, подергивая ветки. И действительно — после одного из рывков молодая осинка повалилась на дорогу. Олег принялся торопливо расчищать поворот, замаскированный недавно срубленными деревцами, потом вернулся в седло.

— Погодь, — остановил его Валах. — Ужо светлеет небо-то. Сейчас рассветет, так сразу и вдарим.

— Тогда без меня, — покачал головой Середин. — После ночного зрения я поутру просто слепну минут на двадцать. Только мешаться стану.

— Ну и ладно, ведун, — кивнул Поганый. — Ты свое дело сделал, теперича не беспокойся. Мы тоже кое-что умеем…

Небо и вправду стало наливаться светом. Олег отъехал в сторону, закрыл глаза, дожидаясь неизбежного. Еще немного — и даже сквозь веки прямо в сердцевину мозга ударило ослепляющей болью.

— Ква, — пробормотал он, различив сквозь острую резь в голове лихой посвист, грозные крики: «Ростов!!!», лязг железа, крики боли.

Пара минут — и все стихло. Середин ждал. Ждал, борясь с любопытством и слыша, как рядом стучат по дороге копыта, похваляются славными ударами ратники, как кто-то громко и жалобно плачет. Наконец, веки из просто темных стали слегка розовыми. Это означало, что глаза снова научились различать цвета, и ведун рискнул, прищурясь, оглядеться вокруг."

"Дело, разумеется, было уже закончено.