Ведун. Книги 1-18

«В жизни не женюсь!» — подумал Олег, однако подчинился нахрапистой захватчице. Все-таки спать одному ему тоже не очень-то хотелось.

* * *

Испуганное конское ржание заставило Середина открыть глаза и приподняться на локтях. Рядом шевельнулась, подтянув на себя овечью шкуру, Верея, открыла глаза, и в глубине ее зрачков заплясали кроваво-красные язычки. Разумеется, это еще не значило, что ночной порой прекрасная любовница превращалась в порождение тьмы. Просто рядом с палаткой пылало сразу несколько костров; их жутковатый свет легко проходил сквозь парусину стен, наполняя помещение розовым полумраком, не дающим теней.

Лошади снова заржали, послышались тревожные крики. Олег рывком вскочил, откатился ко входу, лихорадочно натянул рубашку, штаны, опоясался саблей, сунул ноги в ботинки.

— Что происходит? — Огонь окрасил кожу усевшейся Вереи в красный цвет, отчего она стала походить на человека-саламандру.

— Никуда не ввязывайся, — потребовал Олег и выскочил наружу.

Люди поднимались от костров, выскакивали из палаток, непонимающе крутили головами. Света костров хватало только на то, чтобы дотянуться до выставленного оборонительной стеной обоза — дальше царила темнота.

— Стану не помолясь, выйду не благословясь, из избы не дверьми, из двора не воротами, мышьей норой, собачьей тропой, окладным бревном, — на бегу начал читать заговор ведун, — выйду на широко поле, спущусь под круту гору, войду в темный лес. В лесу спит дед, в меха одет. Белки его укрывают, сойки его поят, кроты орешки приносят… — Середин нырнул под колеса, прокатился под телегой первого ряда, прополз под второй. — Проснись, дед, в меха одет. Дай мне хитрость лисью, силу медвежью, ловкость кунью, глаза кошачьи, уши волчьи…

Он вскочил, закрыл и открыл глаза. Впереди стали различимы человеческие фигуры, нагло седлающие его гнедую.

— Оставь лошадь! — рванул он саблю, подбегая ближе.

— Ты кто? Гнаться нужно! Не мешай! Не мешкай! — вразнобой ответило сразу несколько голосов.

— Прочь от моей гнедой! Прокляну! — Олег, подбежав, огрел кого-то рукоятью сабли. — Вон пошли!

— Ведун, там тати… Коней угнали… Табун весь…

— Понял уже! — рыкнул Олег. — Путы на ногах размотайте!

Он быстро проверил, как натянуты подпруги, поднялся в седло, встал в стременах. Последние из ростовских коней еще скрывались на дороге, подгоняемые всадниками в темных халатах, — у исходящих паром сторожевых костров, на которых виднелись только слабые угасающие огоньки, метались в растерянности ратники, лежало несколько темных тел.

— Зараза! — сплюнул Середин. — Что, вообще лошадей не осталось?!

Похоже было, оставленные накануне на ногах гнедой путы не дали умчаться с угонщиками только ей.

— У воеводы есть… — вспомнил кто-то.