Ведун. Книги 1-18

Может, сваришь?

— Железо на петле толстое?

— С мизинец.

— Не смогу, — развел руками Олег. — Для сварки такого железа кувалда нужна пудовая, моим молоточком не прокуешь. А тяжелого инструмента я не вожу, сам понимаешь.

— Так были же у Беляша кувалды!

— В схроне они, — подошла Людмила. — Ты, чужак, сделай бабе Вене шип, коли не лень. Чего ей мучиться?

— А коловорот сделать сможешь? — опять издалека спросил кто-то. — И нос на сохе оправить?

— Ты из двух старых ободьев тележных новые сделать могешь?

— А подкову?

Толпа у кузни собиралась на глазах. Да и чего удивляться, коли в деревне несколько месяцев никто с железом не работал? И тут вдруг черной волной в голову врезалась знакомая до ужаса смертная тоска:

— Твари безродные эти половцы! Всех степняков резать надобно, гноить под корень!.. — Он опять ухнулся в омут ненависти и тоски, ничего не видя и не понимая, не ощущая времени, пока наконец впереди не появилась светлая точка, к которой, словно по тоннелю, он устремился со всё возрастающей скоростью. — Давить их, давить! Давить ублюдков! Давить…

Середин попятился, теряя равновесие, уперся на что-то спиной, сполз на землю. Сжал ладонями виски, качая головой. Селяне молча стояли вокруг кузни, страх в их глазах смешивался с жалостью. Олег нашел глазами Захара:

— Сколько я тут… В беспамятстве опять… Долго?

— Не, не очень, — покачал головой мужик. — Может, тебе к волхву? Исцелит дед, он много умеет. Много годков богам жертвы приносит, все уж со счета сбились.

— Пустое… — Ведун сделал несколько глубоких входов и выдохов, поднялся на ноги. — Работа вылечит.

— Ты косарь мне сработать обещался, — втиснулся вперед рябой круглолицый парень.

— Всё я сделаю, всё! — вскинул руки Олег. — Только, мужики, давайте не сразу. Вы уж распределитесь как-нибудь. Опять же, с Людмилой тоже сговориться надобно.

— Так ты петлю сваришь?

— Я привезу струмент, — тихо кивнула женщина. — Пойдем, Тонечка, запрячь поможешь. До сумерек обернусь.

— Значит, Захар, приходи завтра, — пожал плечами Середин. — А ты… Ну, давай свои обломки. Одинец, добавь уголька маленько, прогорает уже. Знаешь, как класть надобно?..

* * *"

"— Светлячок! Светлячок!

Сено зашуршало под руками, почему-то не отлетая в сторону, а забираясь за шиворот, опилки впивались под ногти, словно пытались его остановить — но он всё равно зацепил кончиками пальцев край доски:

— Светлячок! Света!

И увидел темное лицо, детские тела.

— А-а-а!

Олег скатился с полатей, согнувшись, выскочил иа улицу, сбежал с крыльца, судорожно ловя ртом воздух:

— Нет! Нет! Не-е-ет!!!

Мир вокруг молчал, замерший в морозном безмолвии — в небе кружились первые недолговечные снежинки, у болота кончики стреловидных листьев осоки серебрились инеем.