Ведун. Книги 1-18

— От ворога прятаться удобно, от и живем. Пошли скорее, пока беды не случилось… — Женщина, уже успевшая отдать болоту своего мужа, требовательно дернула ведуна, смотря в клубящийся над бесчисленными окнами туман, и тот подчинился.

* * *

Поутру он кинул в горн, возле самого поддувала, две горсти углей, сверху настрогал тонких щепок, положил несколько отделенных от полена лучинок, запалил. Когда над стружками заструился легкий дымок, присыпал полешки сверху еще тремя горстями угля и пошел на конюшню. Осмотр копыт показал, что с подковами у скакунов всё в порядке, но вот на сбруе одна из пряжек оказалась с трещиной — хорошо, заметил вовремя, да еще к тому же он давно хотел для гнедой на лоб защитную пластину отковать — вроде той, что на груди, только поменьше.

Вернувшись в кузницу, он выбрал у стены рыхлую, похожую на грязный пенопласт, криницу, кинул на угли, взялся за рукоять меха, принялся работать. Щепки коротко полыхнули, как влетевшая в огонь свечи муха, над углем появились синие язычки пламени в два пальца высотой. Подождав, пока металл согреется до фиолетового оттенка, Олег отпустил мех, схватил железный комок клещами, перекинул на наковальню и несколькими ударами ручника превратил в толстый плоский блин.

— Дзин-нь! Дзин-нь! Дзин-нь! — покатился над деревней уже подзабытый звук.

Олег перекинул «блин» обратно в горн, сверху клещами аккуратно положил бляшку так, чтобы треснувший край выступал сбоку над «блином», опять взялся за мех. Тонкий металл нагрелся до цвета побежалости почти мгновенно — Середин подхватил пряжку, перекинул на рабочее место, быстро заровнял повреждение, нагрел снова и закалил в воде. Хотя, может, и зря — каленые вещи тверже, но более хрупкие.

К кузне примчались Людмилины сорванцы — двое мальчишек, лет пятнадцати и семи, и девчонка лет на девять. Все встрепанные, босоногие, в опоясанных веревками рубахах и коротких полотняных штанах. На лицах их была написана неуверенность — видать, в душе надеялись, что отец вернулся. Впрочем, с горечью утраты дети в какой-то степени уж смирились, а вот ожившая кузня стала для них интересной неожиданностью. Ведун тем временем нагрел-таки расплющенную криницу до цвета каления, извлек и принялся настойчиво проковывать со всех сторон — в криницах всегда много шлака, окалины, пустот, которые не удалишь, пока не перемнешь металл несколько раз, как кусок пластилина.

— Да ты, никак, кузнец? — появился возле кузни старик, которого Олег вчера принял за волхва.

— Так ведь я вроде поминал про то намедни? — остановился Середин, переводя дух."

"— Не сообразил, мил человек, — покачал головой волхв. — Стар совсем стал. От, с месяц назад, сослепу топором по камню стукнул. Раздвоил, як полено — и лезвие на топоре расколол.