Ведун. Книги 1-18

Похоже, это печенежское кочевье плату получило уже полностью.

Между тем корабельщики, спустившись на берег, из своих дров запалили костры, оприходовали часть отары. Над степью потянулись соблазнительные запахи жареного мяса.

— Надо бы и нам побаловаться, — сладко потянувшись, предложил тиун. — Всё, бояре, казна княжеская, почитай, вся кончилась, отвечать ныне не за что. Можно и медку всласть попить, и поспать без оглядки.

Княжеские холопы, не дожидаясь лишних уговоров, сложили часть березовых поленьев решеточкой, подсунули снизу пук сухой травы, запалили. Пока огонь разгорался, выбрали барашка покрупнее, вспороли ему горло, споро освежевали и разделали, и вскоре над углями уже отекали жиром крупные куски мяса. Два бурдюка с вареным медом пустили по кругу, не очень разбираясь, кто знатный воин, а кто — простой служака. Стреле или мечу ведь всё равно, на пустых полатях ты родился, али в богатых покоях — чаша Ледяной богини для всех одна. Потому и в походе все равны — все воины.

К тому времени, когда путники добили мед и мясо, начало смеркаться. И тут все ощутили, как земля тихо и зловеще загудела. Словно закипело что-то внутри нее и рвется наружу, грозя в любой миг разорвать в клочья. Над горизонтом появилась широкая серая туча, постепенно разрастающаяся в высоту и в стороны и, наконец, под ней стала проявляться темная масса, в которой то и дело, словно искорки в дыму костра, поблескивали надетые воинами доспехи.

Русская кованая рать шла на рысях не по дороге, где ей всё равно не хватило бы место, а тремя лавами чуть не по километру в ширину каждая, протаптывая себе путь прямо через желтоватую, подсохшую под жарким южным солнцем, степь. Несколько минут — и на берегу вдруг стало безумно тесно от людей, лошадей, переругивающихся холопов и негромко, но гулко переговаривающихся плечистых богатырей. Заготовленные дрова быстро растаскивали на сотни костров, жалобно блеющих овец уводили в разные концы обширного становища, где без особых церемоний приговаривали к смерти.

К костру, возле которого продолжали свой неспешный пир ведун, боярин Радул, тиун и два десятка княжьих холопов, внезапно вышел Владимир Святославович — в поблескивающей широкими кольцами байдане, украшенной жемчугами тюбетейке и добротных юфтовых сапогах.

— Вы здесь, други мои? Молодцы, молодцы, ладно справились!

Воины вскочили, и великий князь по очереди обнял каждого, немного подержал в объятиях, похлопывая по спине:

— Молодцы, молодцы… — Присел к костру, поворошил рукоятью плети угли. — Мне ничего не оставили? Ладно, ладно, шучу. Дело сие доброе за вами не забуду, подсобили знатно.

— Много людей привел, княже? — не удержал любопытства Середин.