Ведун. Книги 1-18

Послышался мелодичный звон — словно кусочек метала обронили в тонкий стеклянный бокал. Монах задул свечу, наклонился к янтарю, разворошил пальцем недогоревшие ошметки волос. Среди них обнаружились небольшие кусочки расколовшегося камня. Маг один за другим переложил их себе на ладонь:

— Пять. Хотелось бы больше, но для начала хватит и этого… — И он громко приказал: — Елена, одевайся! Ты пойдешь со мной в город.

Раб, конечно, не человек, а всего лишь говорящая вещь, но Ираклий, как истинный христианин, не мог допустить, чтобы даже рабыня нарушала правила приличия, а потому терпеливо дождался, пока она снова уберет волосы, оденется в скромное коричневое платье и повяжет платок. Затем они вышли со двора, и монах не медля повел женщину к перекрестку у северных ворот, на котором возвышался идол Велеса:

— Как мне хотелось это сделать, — разжал он кулак и выдал один из янтарных осколков Елене. — Положи его к ногам истукана.

Рабыня исполнила приказ, и Ираклий быстрым шагом повел ее дальше, на вечевую площадь. Ворота детинца охранялись отрядом из восьми норманнов, а потому подходить к ним монах не рискнул. Зато вечевой колокол висел на перекладине над деревянным эшафотом, и со следующим кусочком янтаря женщина поспешила к нему. Третий осколок монах сам забросил на крышу сарая, вплотную примыкающего к улице:

— Дикари сами придумают, за что наказан этот хозяин.

По тому же принципу четвертый кусочек был опущен в пыль под стеной двухэтажного дома с резными ставнями, слюдяными окнами и рогами на перекладине ворот. Последний янтарный обломок лег на крышу ближнего к святилищу амбара, что стоял воротами к реке.

— За мной иди, не отставай, — оглянулся на рабыню монах, направляясь в сторону далекого леса.

Возле берега вся земля была поделена на огороженные плетнями участки, на которых зеленела на грядках ботва, подрастал хлеб, качались бутоны подсолнухов. А кое-где — лежали груды угля, поленьев, стучали молоты кузнецов.

К счастью, в языческой Руси леса пока еще хватало — незадолго до заката, часа через три ходьбы, Ираклий с рабыней вошли в шелестящий листвой тополиный лес. Стройные деревья тянулись к небу, плотно смыкаясь ветвями, а потому внизу царили такие сумерки, словно здесь уже наступала ночь. Священник свернул с дороги, углубляясь в совсем уж густую чащобу, однако очень скоро обнаружил прогалинку в пару шагов шириной и около десяти в длину."

"— Этого хватит, — решил он. — Елена, ищи сухие ветки и хворост, неси сюда.

Женщина, послушно кивнув, отправилась обратно в лес и стала описывать вокруг узкой поляны круги, время от времени возвращаясь и сваливая в кучу валежник.