Ведьму сжечь, или Дракон, я тебе (не) пара

Да, что они ко мне пристали?! Не моя это свадьба!

— После монастыря сразу под венец, она растерялась, — вставляет свои пять копеек старик в колпаке.

Какой еще монастырь? Оглядываюсь по сторонам. Ищу жену козла, ой, короля. А мы с ним одни на возвышении стоим, не считая старика.

— Дочь моя, — женщина ко мне обращается, — Приклонись перед мужем и попроси прощения, — руки в кулаки сжимает, так и мечтает меня по голове треснуть.

Монастыри, дочери, короли, куда я попала? Еще бесноватой мамаши мне не хватало!

— На колени, Августина, — властно изрекает король и тычет в меня пальцем.

Это уже полнейший беспредел! Без моего ведома мне козла сосватали! Да, жаловалась, да ныла, но это не значит, что я кидаться буду на первого встречного мужика в короне!

А он наступает на меня. Серые глаза загораются синим огнем. Из ноздрей дым валит. Фу, как серой воняет. Задохнусь. Интересно, второй раз умереть можно? Задохнуться от козлиной вони.

— Ни перед кем я на колени вставать не собираюсь! И не дыши на меня! Отойди! — в панике отталкиваю его.

К моему удивлению, король отлетает к противоположной стене, а от моей руки тянется черный дым.

Люди орут. Хватаются за голову. Мужик развалился на полу, ноги раскорячился, стонет. На белой одежде, в районе груди черное пятно тлеет.

— Ведьма! — хрипит и тычет в меня пальцем.

Что за жест дурацкий. И палец у него кривой.

— Пожалуй, пойду, — хочу спуститься в возвышения. Надо бежать, пока не разорвали.

— Ты все испортила! — истерично вопит женщина. Она же моей матерью назвалась. А где поддержка дочери?

Ко мне приближаются мужики в железных латах. Ну точно средневековье. Как статуи в музее. Только они еще движутся. Выставляю руки вперед. Отталкиваю их. Взрыв. Черный дым застилает все помещение. Алтарь развалился. Все гости в копоти. Старик в колпаке за сердце хватается. Воины в латах валяются на полу и стонут.

— Ведьму сжечь! — не унимается король.

— Сжечь! — кричат чумазые гости.

— Чего разлеглись! В атаку! — вопит «муженек», поправляет съехавшую набекрень крону.

Видок у него, мягко говоря, некоролевский. У меня так сосед, когда лишнего хватанет, в подъезде усядется и песни горланит.

— На женщину войско натравил, а сам в углу отсиживаешься? Не стыдно тебе? — фыркаю. А сама глазами стреляю, выход ищу. Как бы слинять от них. Шкурку свою спасать надо.

— Немыслимо! Она одержима! Я камня на камне от монастыря не оставлю! — раскраснелся бедолага, горло надрывает.

А обстановка вокруг меня накаляется. Мужики в латах очухались, и снова на меня прут.

— Ты сначала с пола встань, — язык мой враг. Пятую точку мою уже припекает, я мне подколоть короля охота, — Прежде чем монастыри уничтожать.

Не думала я, что власть на том свете у представителя рода козлиных.