Ведьмак

Эльфу головной убор заменяла чалма из цветного материала, лица не скрывавшая. Увидев его при свете костра, оба вздрогнули. И Бореас, и пилигрим. Но даже тихого вздоха не издали, когда увидели, что лицо это, некогда, вероятно, по-эльфьему красивое, было обезображено чудовищным шрамом, пересекающим лоб, бровь, нос и щеку до самого подбородка.

Бореас Мун кашлянул, снова повернул вертел."

"– Этот запашок, – отметил, а не спросил он, – привел господ к моему бивуаку? Или нет?

– Верно. – Пилигрим покачал полями шляпы, а голос у него немного изменился. – Я унюхал жаркое издали. Однако соблюл осторожность. На костре, к которому я неосмотрительно приблизился два дня тому, поджаривали женщину.

– Это правда, – подтвердил эльф. – Я побывал там на следующее утро, видел человеческие кости в пепле.

– На следующее утро, – протяжно повторил его слова пилигрим, а Бореас мог бы поспорить, что на его скрытом тенью лице мелькнула неприятная усмешка. – И давно ты скрытно идешь по этому следу, уважаемый эльф?

– Давно.

– И что не позволяло тебе показаться?

– Рассудок.

– Перевал Эльскердег, – Бореас Мун повернул вертел и прервал неловкую тишину, – место, действительно пользующееся не самой лучшей славой. Я тоже видел кости в кострах, скелеты на кольях. Повешенных на деревьях. Здесь полным-полно диких жестоких культов. И существ, которые только и ждут, как бы тебя сожрать. Кажется.

– Не кажется, – поправил эльф, – а наверняка. И чем дальше в горы, тем хуже будет.

– Вашим милостям тоже на восток дорога? За Эльскердег? В Зерриканию? А может, еще дальше, в Хакланд?

Ни пилигрим, ни эльф не ответили. Да Бореас в общем-то и не ждал ответа. Во-первых, вопрос был бестактным. Во-вторых, глупым. С того места, где они находились, идти можно было только на восток. Через Эльскердег. Туда, куда направлялся и он.

– Жаркое готово. – Бореас легким и не лишенным театральности движением раскрыл свой складной нож. – Прошу, господа. Не смущайтесь.

У пилигрима был охотничий нож, а у эльфа – кинжал, на вид отнюдь не кухонный. Но все три служившие явно для более серьезных дел лезвия сегодня пошли в ход для вполне мирных действий – разделки мяса. Некоторое время слышны были только работа челюстей и шипение отбрасываемых в уголья обглоданных костей.

Пилигрим удовлетворенно отрыгнул.

– Чудная зверушка, – сказал он, рассматривая лопатку, которую обглодал и облизал до такой степени, что теперь она выглядела так, будто три дня пролежала в муравейнике. – На вкус – козел, но мягкое, как крольчатина. Не припоминаю, чтобы когда-нибудь ел подобное.

– Это был скрекк, – сказал эльф, с хрустом разгрызая хрящи. – Я тоже не помню, чтобы когда-нибудь его ел.

Бореас тихо кашлянул.