Ведьмак

Том IIIПодкравшийся к бивуаку человек, надо отдать ему должное, был ловок и по-лисьему хитер. Менял место быстро, а двигался так скрытно и тихо, что любой дал бы застать себя врасплох. Любой – но не Бореас Мун. Бореас Мун обладал солидным опытом по вопросам «расплохов».

– Вылезай, человек! – крикнул он, стараясь придать голосу уверенность и грубость. – Впустую все твои фокусы! Я тебя вижу. Вон ты где.

Один из больших камней, которыми был усыпан склон холма, дрогнул на фоне звездного темно-синего неба. Пошевелился и принял форму человека.

Бореас покрутил вертел с жарившимся на нем мясом, потому что запахло горелым. Делая вид, будто небрежно опирается на локоть, положил руку на держало лука.

– Невелик мой скарб. – В нарочито спокойный тон он вплел шершавую металлическую нить предостережения. – Не так уж много у меня пожитков. Но я к ним привязан. И буду защищать не на жизнь, а на смерть.

– Я не бандит, – глубоким голосом сказал мужчина, который подкрадывался, маскируясь под менгир. – Я пилигрим.

Пилигрим был высок и крепко сколочен, роста не меньше семи футов, а если б его взвесить, то Бореас пошел бы на спор, что в качестве противовеса понадобилось бы не меньше десяти пудов. Пилигримский посох – дубина толщиной с оглоблю – в его руке казался тросточкой. Бореаса Муна искренне удивило, каким таким чудом этот огромный бычок ухитрился так ловко подкрадываться. И немного обеспокоило. Его лук – композитная семидесятифунтовка, из которой он за полсотни шагов мог уложить лося, – показался ему вдруг маленькой и хрупкой детской игрушкой.

– Я пилигрим, – повторил могучий мужчина. – У меня нет дурных…

– А второй, – быстро прервал Бореас, – тоже пусть выйдет.

– Какой вто… – начал было пилигрим и осекся, видя, как из мрака с противоположной стороны бесшелестно, словно тень, возникла стройная фигура. На этот раз Бореас Мун ничуть не удивился. Второй мужчина – то, как он двигался, выдало опытному следопыту мгновенно, – был эльфом. А дать застать себя врасплох эльфу – не позорно.

– Прошу прощения, – сказал эльф странно неэльфьим, слегка хрипловатым голосом. – Я прятался от вас не с дурными намерениями, а от страха. Я, пожалуй, повернул бы вертел.

– И верно, – сказал пилигрим, опираясь на посох и громко сопя. – Мясо на этой стороне уже вполне…

Бореас повернул вертел, вздохнул, кашлянул. Снова вздохнул.

– Соблаговолите присесть, – решился он наконец. – И подождать. Скотина того и гляди допечется. Да, полагаю, плох тот, кто поскупится покормить странников на тракте.

Жир с шипением потек в огонь, огонь взвился, стало светлее.

На пилигриме был фетровый колпак с широкими полями, тень которого довольно успешно прикрывала лицо.