Я (не) ведьма

Куда там камням в ожерелье мачехи! Мое ожерелье не стыдно было надеть и самой королеве! Ах, так ведь теперь мне предстоит стать королевой…

Мысли путались, и я решила, что слишком переволновалась и устала от этих волнений.

— Если захотите пить, у меня с собой кувшинчик с лимонной водой с медом, — сказала Эдит. — Только мигните, и я незаметно вложу его вам в руку.

Я кивнула, но пить мне совсем не хотелось, хотя губы были сухими.

В двери постучали и появилась леди Готшем — в новом платье, вся в золоте, а на шее красовались подаренные баллиштейнские рубины. Глаза мачехи на вспыхнули, когда она увидела мои рубины, но благоразумие одержало верх над алчностью, и она скромно потупилась, пригласив меня следовать за ней — все уже ждали в церкви.

Эдит и Хайди поддерживали меня под руки и, хотя в этом не было необходимости, я не воспротивилась их помощи. Пусть помогают, если хотят…

Мы спустились по центральной лестнице, внизу которой собрались все слуги, чтобы проводить меня. Они не осмеливались прощаться со мной и желать доброй семейной жизни, но мне были не нужны их поздравления и прощания. Наверное, где-то здесь был Донован, но я посчитала, что мы уже попрощались — к чему лишние неловкие слезы и ненужные слова?"

"До самой церкви расстелили ковры, хотя в этом не было необходимости — день стоял ясный, солнечный, и небо было той отрадной голубизны, какая бывает только поздним летом, в преддверии осени.

Гостей было немного, но церковь до самых дверей. Я увидела злое лицо Ольрун, восторженное — Стеллы, довольное лицо отца, а потом увидела сэра Эдейла, ждавшего меня у алтаря.

Мачеха отступила в сторону, и отец взял меня за руку, чтобы, согласно обычаю, передать мужу — или тому, кого муж посчитал нужным прислать вместо себя.

Мы с отцом шли медленно, соблюдая торжество момента, позволяя гостям налюбоваться нашими богатством и роскошью. Я слышала, как завистливо ахали дамы за моей спиной, но все это не имело значения. Это как будто происходило где-то очень далеко, а мне… мне нужно было встать перед священником и сказать «да». Всего-то одно короткое слово, но очень важное слово.

Отец что-то проникновенно говорил сэру Эдейлу, вложив мою руку в его ладонь, но и это казалось мне неважным.

— Мы собрались здесь, чтобы заключить союз между женщиной, — начал священник, — и мужчиной, и если кто-то хочет возразить против этого — пусть говорит или замолчит навеки.

Обычная фраза, всего лишь дань обряду. Священник хотел уже продолжать, но тут раздался звонкий голос Ольрун:

— Этот брак не может быть заключен! Кирия — незаконнорожденная, и поэтому старшей принцессой являюсь я! Я должна быть на ее месте!

— Ольрун! Ты ополоумела?! — услышала я голос отца. — Уведите ее! Но моя сестра не желала молчать.