Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Ее величество говорила, что если мужчина любит даму, но не пристает к ней, его чувства никого не должны касаться. Если со мной кто-нибудь попробует заговорить о таких вещах, я отвечу, как ее величество. У вас черный мундир, а Гудрун почему-то очень сильно линяет, хотя зима еще не скоро кончится.

– Она предусмотрительна, – Савиньяк покосился на всклокоченную гостью, и та сочла это предложением потереться. Линяла она в самом деле сильно. – Вы хотели о чем-то поговорить?

– Если вы едете с нами дальше, я могу подождать.

– Я не еду, но как вы узнали?

– Некоторые вещи я просто понимаю, – девушка знакомо вздохнула, – и потом вы ни разу не говорили о том, что станете делать в Липпе, а там очень интересно. Раз вы не спрашиваете про Замковую гору и не хотите увидеть Медвежье Логово и Кукушку, то вы туда просто не собираетесь. Кроме того, вы ходили к его величеству, но не стали напиваться с ним и полковником Лауэншельдом, а Герард утром сказал, что завтра мы проедем поворот на Агмштадт и дальше до самой границы сворачивать некуда, особенно зимой. Значит, вы повернете в Бергмарк.

– Это правда. – Какая же она умница, особенно в сравнении с некоторыми! – Хотя на самом деле мне надо на юг.

– Монсеньор… – девушка задумалась, явно подбирая слова; странно, обычно она говорила сразу. – На такие вещи обижаются, но мне кажется, вы думаете, что скоро умрете. Вам этого не хочется, но вы все равно едете, потому что так надо. Вы можете меня выставить, и тогда мне придется идти к его величеству и объяснять все ему, чтобы он объяснил вам, потому что это очень важно.

– Рассказывайте. – Это в самом деле может быть важным. – Для начала о том, как вы пришли к такому выводу.

Удивительное создание вздохнуло и взгромоздило себе на колени только того и ждавшую кошку. Жаль, что не удастся увидеть ее в Липпе, и Липпе тоже немного жаль. Каменная кукушка, которую пытается прогнать ветер, это должно быть любопытно.

– Понимаете, Монсеньор, – начало было привычным, Сэль свои объяснения так часто начинала, – вы очень добрый и умный человек, а это редко бывает сразу и одинаково. Кроме вас я знаю еще только монсеньора Рокэ, ее величество, его величество Хайнриха и маму, хотя она больше добрая, как и ее высочество Матильда. Сейчас трудно судить, какими будут герцог Придд и господин фок Фельсенбург, потому что мужчины умнеют к тридцати, было бы очень хорошо, если бы они вас догнали, но я опять начинаю путаться. Наверное, это от выходцев, они для нас тоже говорят непонятно.

Понимаете, Монсеньор, когда мы прошлый раз с вами говорили, вы бы не предложили на мне жениться, если бы думали, что это всерьез и надолго.